ЧЕЛОВЕК В КОНТЕКСТЕ ЭССЕНЦИАЛИЗМА

Общество - «интеллигибельное поле исследования». Отдельные люди связаны между собой через индивидуальные поля действия, которые накладываются друг на друга. Одним из основных вопросов философии становится изучение комплекса отношений между обществом и личностью. Социум сам по себе представляет собой постоянно обновляемый вид упорядоченных отношений между людьми как явлениями частными, индивидуальными и в то же время социальными, т.е. человек не может существовать вне общественных связей. Общественные отношения между людьми простираются за границы сферы личных кон-тактов. Эти надличностные отношения реализуются в контексте социальных институтов. Само общество - это институт институтов, или, иными словами, упорядоченность упорядо-ченностей, складывающаяся в результате комплекса экономических, политических, духов-ных действий, индивидуальных и коллективных усилий, баланса мировоззренческих пред-почтений. «Каждый отдельный атом, протон или электрон, луч света несет в себе всю Вселенную. Человек равен Вселенной. Люди продолжают твердить, что человек - ничтожная песчинка на лике Земли, а Земля - песчинка в просторах Вселенной. Однако человек, даже если взять его телесную ипостась, не довольствуется отведенным ему пространством (с этим соглашал-ся и Паскаль), а будучи наделен сознанием, вмещает в себя всю Вселенную» [1]. Анализируя социум, его организацию, развитие, социализирующие свойства, мы ни в коем случае не ставим перед собой задачу делать исторические выводы. Для нашей статьи история имеет значение лишь в качестве социально-философских обобщений. Прежде всего в качестве исследовательской проблемы следует обозначить фундаментальные представле-ния о мире человека, иными словами - взгляды героя своего времени на социальные процес-сы и особенности социальной системы. Естественно, что лучше всего данные представления раскрываются, аргументируются и иллюстрируются примерами из произведений выдающихся мыслителей своего времени. Социальный контекст доминирующих мировоззрений всегда представляет собой квинт-эссенцию идей, теоретических концепций, представленных в трудах известных философов. В картинах мира, принятых конкретным историческим временем, в полной мере отражаются представления об идеальном состоянии общества, правилах разумного поведения граждан, способах эффективного функционирования основных институтов, о направлении социальных изменений, о главных субъектах социально-политической деятельности и т.д. Как правило, социальные взгляды философов разворачиваются в актуальном формате мышления и выражают историческое время. В одном из своих интервью известный русский философ Александр Зиновьев отметил, что историческое время наполнено особым смыслом. Оно не может восприниматься как просто течение событий, как хронология фактов. Историческое время предполагает совершенно определенное мироощущение, рожденное вполне конкретным способом су-ществования человека. Данный способ представляет собой целый комплекс самых разных факторов, к которым могут быть отнесены социальные институты, культура и технологии во всем их многообразии, искусство, духовные поиски, идеологические концепции и т.д. и т.п. Все эти разные составляющие сплавлены в неповторимую целостность и создают то, что мы со всей определенностью обозначаем такими понятиями, как эпоха, век. Целостность не может быть хронологически привязана к обычному календарю. Европейское летоисчисление, имеющее в качестве отправной точки Рождество Христово, обозначает современность как XXI век. Согласно Юлианскому или Григорианскому календарю, это, безусловно, так. Однако нельзя отождествлять столетия с историческим веком, астроно-мическое время со временем социальным, а если это сделать невозможно, то где протекает граница веков? Исходя из данного толкования, понятия «век», «эпоха» теряют обычное значение исторического периода, но приобретают все свойства духовной целостности. Именно так можно толковать историческое время.  Античность имеет современную целостность и определённость. «Чувственную и эмоци-ональную наполненность истина унаследовала от мифопоэтического состояния мысли и воз-вела в ранг высших ценностей, превратила их в предмет рационального анализа и целена-правленного осмысления, результатом которого и являлась разработка эталонов симметрии, геометрических законов, основ гармонии и гармонически развитого образа человека. Чело-веческие отношения, как и геометрические структуры, были пропитаны гармонией и сим-метрией (точнее будет сказать - стремлением к гармонии и симметрии). Идеалом человека являлось достижение совершенства, что предлагало телесную и духовную гармонию и непременно осознавалось, постигалось чувственно, в высшей степени эмоционально. Опре-деление пропорций человеческого тела, описанное скульптором пифагорейцем Поликлетом в его книге «Канон», является частной иллюстрацией особого духовного и интеллектуального состояния античной действительности» [3].  «Основные принципы «вещизма» и «телесности» выглядят как «метод конструирования всего античного мировоззрения, способ построения религии, философии, искусства, науки и всей общественно-политической жизни…  Весь опыт знания, всё своё духовное богатство античность вкладывает в изображение красоты, пластичности и совершенства человеческого тела, посредством которого она раскрывала полноту и красоту материального мира» [3]. Для античности классического периода характерно восприятие человека как олицетворения полиса, в целом - его сущности. Он представляет собой совокупность полисных функций: гражданин, воин, родитель, воспитатель, хранитель, творец, кормилец. Человек и есть полис. Именно поэтому такое значение имеет воспитание молодёжи, выраженная гражданская позиция, именно поэтому мысли и поступки отдельного гражданина имеют «космическое  значение». Социально-политическая концепция Платона в полном объеме выразила наполненность античного мировоззрения. Его анализ идеального государства, совершенного человека исхо-дит из принципов прекрасного, совершенного, гармоничного, которые тождественны поня-тиям справедливости, добродетели. В то же самое время отступление от указанных канонов приводит к нарушению человеческой гармонии и становлению извращенных форм государ-ственного устройства. Гармония в государстве возможна лишь при условии гармонии души граждан. Так характеризуются три начала человеческой души - мудрость, мужество, спра-ведливость, которые в полном своем развитии и гармоничном сочетании являются характе-ристикой идеального гражданина. Самым важным видится тождество индивидуальных и общественных состояний.  «В государстве и в душе каждого отдельного человека изменяются одни и те же начала, и число их одинаково. Непременно должно быть вот что: как и в чем сказалась мудрость гос-ударства, так же точно и в том же самом она проявляется и у частных лиц… И справедливым отдельный человек бывает таким же образом, каким осуществляется справедливость в человеке. И в чем и как проявляет мужество частный человек, в том же и точно так же будет мужественным и государство. Оба они одинаково обладают и всем прочим, что имеет отношение к добродетели» [4]. Данная идея оказалась чрезвычайно плодотворной. В последующих социальных учениях она развернулась в теории политической культуры, а связь и прямая зависимость друг от друга человека и общества, гражданина и государства стала единственным обоснованием гражданского поведения и представлений о гражданском долге. Каждый человек восприни-мается как микрокосмос, и все его переживания, желания, мысли, поступки имеют не част-ное, а всеобщее значение. Идеальным типом становится герой, т.е. тот, кто достойно прини-мает судьбу. «В рамках античной культуры каждая часть, от самой малой до самой большой, является конкретным выражением Космоса как целого и его смысла как Единого» [3]. Смерть героя привела к завершению великой античной эпохи, умирание античности про-изошло не одномоментно, но только когда героя заменил святой. Платоновская эссенциалистская по духу методология исходит из фундаментального по-ложения, согласно которому основу всего составляет мир идей. Изменяющийся мир вещей представляет собой лишь отблеск мира идей. Идеи неизменимы, неуничтожимы. Они совер-шенны и истинны. Собственно, они и обладают главным качеством - реальностью. В то вре-мя как чувственная вещь неизменно подвержена деградации и разложению. Любое измене-ние отдаляет от идеи. Герой, святой, а в Новое время буржуа - это идеальные типы, которые через эманацию в реальность достигают своего совершенства в утвердившиеся социальные модели. Становление каждой новой модели неизбежно сопровождалось появлением личностей, которые свои индивидуальные действия воспринимали как основу мироздания. И не имело значения место, окружение. Они следовали четко определённому кодексу, опирались на по-стигнутую истину и всем своим поведением готовы были к  любым страданиям. Первые христиане мужественно принимали смерть, их надежда изменить мир была связана с их личными отношениями с Богом. Верность, следование примеру Иисуса Христа имело главное значение. Христианин не менял мир подобно магу, он создавал новый мир, заботясь о спасении своей души. Эта готовность лично создавать новый мир, исходя из понятой объективной истины, способствует возникновению новой парадигмы мышления, новой социальной  модели. Средневековые схоласты также отождествляли отдельную человеческую душу со Вселенной, сравнивая с микрокосмом. В микрокосме Вселенная отображена и сконцен-трирована в Душе; в макрокосме Душа простирается до пределов Вселенной, становясь тождественной ей. Высшее целое, слитное и неделимое в реальности, - это душа и Все-ленная в едином. «Когда говорят, что Бог сотворил вещи и из «ничто», под этим «ничто» надо понимать самого Бога - в том смысле, в котором он трансцендентен для всякого познания. Процесс творения вечен: субстанцией всех конечных вещей является Бог. Творение не является ве-щью, отличной от Бога. Творение существует в Боге, а Бог являет себя в творении невырази-мым образом. Источником греха является свобода: грех возникает оттого, что человек, вме-сто того чтобы обращаться к Богу, обратился к самому себе. Зло не имеет своего основания в Боге, ибо в Боге нет никакой идеи зла. Зло принадлежит к области небытия и не имеет осно-вания, ибо если бы оно имело основание, то было бы необходимо. Зло - это отсутствие добра. Логос - это принцип, возвращающий многое к единому, от человека к Богу; таким образом, это спаситель мира. Соединяясь с Богом, та часть человека, которая осуществляет соединение, становится божественной [Рассел Т.1 с. 380]. Таким образом, с позиций эссенциализма, истинность мира возможна лишь в той мере, в какой он (мир) соответствует идеальным прообразам божественного интеллекта. Логика эс-сенциализма неизбежно обосновывает необходимость постижения человеком Божественного смысла, необходимость представлений о совершенных формах. Социальная практика, в связи с этим, сводится к осуществлению способов соответствия идеалу.  Тотальное, но не тоталитарное. Следует учесть, что тотальное строится на личном отношении к Абсолютному, а тоталитарное - на снятии личного в отношениях с Абсолю-том. Отношения человека и Бога, человека и мира совершенных форм приобретают то-тальный характер. Именно тотальность стала основой для практики реализма философии XX века. Тотальность, вольно или невольно, была отождествлена с тоталитарностью. А идеал мира божественных форм был приравнен к идеалам тоталитарных режимов. Полагаю, что реалистическое стремление к тотальности характеризует личные отношения к абсолюту и личные отношения с абсолютом. Человек - носитель божественного, конечно, в том случае, когда мыслями, поступками, духовными исканиями стремится соответствовать образу и подобию Бога. Человек через себя пытается воплотить совершенный мир в реальности. Последовательность в мировоззрении и жизни приводит человека к тому, что основополагающими становятся трансцеденталии: грех, совесть, благо, благость, молитва, дух, душа, откровенность, чудо и т.д. Отступление от идеальных норм равно духовной смерти. Для того, кто имеет реалистическое мировоззрение, духовное имеет несомненный приоритет, а духовная смерть страшнее смерти телесной. Именно этим можно объяснить безропотное принятие публичных мучений ранними христианами. С уверенностью можно утверждать, что в подобном подходе к жизни нет ничего тоталитарного, ибо последнее, напротив, снимает личные отношения с абсолютом. Вырастает роль институциональных посредников (государство, церковь). Источником социального действия не может быть общество - им является индивид или группа индивидов. Общество - это лишь посредник, с помощью которого отдельные люди взаимодействуют между собой.  Можно ли выйти из устоявшихся институциональных отношений, ставших культурой, оформившихся в языке, понятиях, нормах? Рождаясь, мы застаем их в готовом виде, они ста-новятся средой нашей институционализации. Признаю активность индивида, направленную на взаимодействие с другими в процессе решения насущных задач, но самое главное и слож-ное, - на изменение институтов, т.е. комплекса упорядоченностей. Отбрасывая номиналистскую установку, можно согласиться с утверждениями А. Бергсона: «Социальный прогресс обуславливается, прежде всего, духовной средой обще-ства. Скачок совершается тогда, когда общество решается на эксперимент; это означает, что общество или поддалось убеждению, или было потрясено кем-то, но именно кем-то. Широко известно, что большинство великих реформ воспринималось сначала как неосуществимые, что фактически соответствовало действительности; они могли воплотиться в жизнь лишь в обществе, создавшем для этого надлежащие духовные условия. Но здесь возникает порочный круг, из которого нет выхода, если какая-нибудь избранная душа не разобьет его» [5]. Следует уточнить, что в любом общественном действии огромное значение приобретает деятельность любого, подчеркиваю, любого индивида. Великая личность, сверхчеловек, несомненно, выражает чаяния наиболее активной части общества, однако возможность ин-ституциональных, общественных изменений возникает лишь тогда, когда достаточное коли-чество «простых», «рядовых» безымянных членов общества находит в себе силы и разум и часто - мужество для активной деятельности [6]. Иными словами, они создают ту самую «духовную среду», которая станет основой любых изменений. Для любых изменений дея-тельность именно этих людей приобретает фундаментальное значение: они социальная сре-да, они благодарные и восприимчивые, они создатели инфраструктуры, благодаря которой любая идея воплощается в жизнь. Без них любой гений обречен. «Если творческий гений не может произвести в своем окружении мутации, которой он достиг внутри самого себя, его творческий порыв становится роковым для него. Он должен выйти из своего поля действия; но, утратив силу действия, он утратит и волю к жизни, даже если общество не приготовит его к смерти, как выбраковываются ненормальные члены улья, стада, косяка и т.п. Это плата, которую должен платить гений за преждевременную попытку изменить социальное окружение» [1]. Простейшее решение заключается в том, что наиболее активные члены общества вос-принимают идеи гения и одновременно включаются в процесс преобразований. У великого человека и великих идей должны появиться единомышленники, которые осуществляют кро-потливую, часто неблагодарную работу, связанную с распространением и воплощением но-вых идей. В этой деятельности и раскрывается позитивный смысл преобразований. Ибо «никто из нас не живет для себя и не умирает для себя». Одним словом, гений не проявит себя как герой, если не станет доминировать тип рядового человека, который готов увидеть гения, ждёт его и воспринимает его идеи; без человека, желающего быть героем (святым) или следовать за героем (святым) не будет ни героя, ни святого, их никто не заметит. Естественно, говоря о гениях и их последователях, я отдаю себе отчет в том, что необхо-димо определиться с понятием. Гений - тот, кому удается приоткрыть тайны бытия, создать новый порядок, дающий людям возможность быть более свободными, более обеспеченными, а их жизнь более безопасной. Те, кто в гении записывает Гитлера, Пол Пота, Муссолини, по меньшей мере, искажают известную истину: «Гений и злодейство - две вещи несовместные». Новый идеальный тип (буржуа) реализовался в эпоху Великой Французской буржуазной революции. В этом значительном событии сконцентрировались все процессы, родились идеологии и сформировались основные социальные силы, которые в течение всей эпохи лишь разворачивались во всей своей полноте. Для XIX века стало характерным следующее: рациональное отношение к действительности, формирование и распространение массовой идеологии, признание возможным и необходимым социальное моделирование (разумеется, без употребления в научном обороте этого понятия), формирование массовой идеологий (либерализм, консерватизм, социализм, анархизм и т.д.), активное участие в социально-политических процессах третьего сословия, формирование национальных государств, развитие капиталистического способа производства, революция как широко распространённый в Европе способ обновления политических систем государств, конфликт республиканских и монархических форм управления, что можно еще обозначить как конфликт социального модернизма и феодального консерватизма. В философии данное состояние воплотилось через постепенное отступление от системности и укрепление позитивизма, достигшего в конце столетия своей завершенности в прагматизме. XIX столетие - это век фундаментальных наук, а накопление знаний приобретает практическую ценность. Либерализм становится общепринятым принципом не только в экономике, но и в политике и науке.  Условно закончился XIX и, соответственно, начался XX - с выстрелов в Сараево и  I Мировой войны, а закончился распадом Советского Союза. По ёмкому определению  Ф. Фукуямы. Данный век получился непродолжительным во времени, но чрезвычайно плот-ным по содержанию. Данное содержание составили: фрагментарная философия, массовые идеологии, которые достигли своего максимального выражения и, выродившись, распались, хотя и успели вывести общество на качественно иной уровень. Возникновение и крушение системы социализма. Значение этого социального эксперимента еще не оценено, поскольку в анализе социализма больше идеологии, чем действительно научных выводов. Крушение колониальной системы и формирование новых мировых центров силы, которые бросили вызов безусловному доминированию Евроатлантики. Наука превратилась в отрасль экономики, а расстояние между возникновением научной идеи и её воплощением в материальных благах реально сократилось.