ИННОВАЦИИ, ОБРАЗОВАНИЕ И НОВАЯ КОНЦЕПЦИЯ ЛИЧНОСТИ

Проблемы, связанные с образованием, находятся в тесной зависимости от глобального процесса смены концепции личности. Средства, используемые для этой цели: цифровизация, которая открывает возможности асоциальных экспериментов, массовое производство, которое  требует массового потребителя, и электронное рабство как новое средство управления обществом. Главная ценность, которая принимается в качестве безусловной - свобода слова и дейст-вия. На сегодняшний день они полностью накрывают сущность человека. В результате де-фицит ответственности оборачивается дефицитом человечности. По умолчанию общество игнорирует и выводит из разговорной речи  слова аскеза, табу, запрет, самоограничение. Безответственные эффективные менеджеры, имеющие право на стратегические ошибки (!) не обучены видеть достоинство положения «быть человеком». Именно они становятся об-разцовыми, преуспевающими людьми и задают стандарт достойного существования. Человек зрелый, серьезный, предсказуемый, надежный, как  существо с обязанностями, ответственностью и с чувством долга, объявляется устаревшей моделью. На его место при-ходит модель человека молодого, непредсказуемого, без следов разума, плохо охваченного образованием, в общем, практически ничем не обремененного. Соответственно, он способен видеть и замечать лишь вещи и явления физиологического и биологического назначения. Так, новая концепция личности строится на слепом умозрении, ибо ей (личности) следует быть в слепых когнитивных очках, которые не пропускают свет разума, непреходящую ис-тину добра и не позволяют отягощать прекрасное нравственным принципом. Тем самым но-вая концепция личности целенаправленно строится на интеллекте, напрочь лишенном суве-ренности мышления. Культура - это культивация, т.е. создание и распространение идеальных образцов чело-вечности. Что же создает современная культура средствами интернета, кино, рекламы? Она навязывает стандарты жизни, имеющие обратный вектор. Можно смело сказать, что планы экс-министра образования А. А. Фурсенко получили полную реализацию, он воспитал поко-ление не только первоклассных, но и ушлых потребителей.  Информационный повод, заслуживающий внимания СМИ, - всегда отрицательный, ужасный, страшный. «Вести с полей» - всегда скучно, неинтересно, не привязано к жизни. Коммерческую ценность имеет лишь негативная информация. Положительная (с точки зре-ния социума) информация не продается. Информация, формирующая спокойное, зрелое мнение о чем-либо, уверенное отношение к окружающей действительности, не является цен-ностью, так как цена должна быть выражена в валюте, а естественная ценность  психическо-го здоровья социума финансового эквивалента не имеет. Мастерская подача негативного материала обладает высокой мобильностью, заинтересованностью и создает отряды психопатов разных мастей, может обеспечить известность, успех и, соответственно, большие гонорары.    Что есть добро, человечность, долг? Что делает человеческую жизнь осмысленной? Если вспомнить и все-таки поверить И. Канту, то разумные существа имею волю или способны поступить согласно представлению о законах, т.е. согласно принципам. Воля способна вы-брать только то, что разум, независимо от склонности, признает практически необходимым, т.е. добрым. Если воля сама по себе недостаточно согласуется с разумом, то поступки есть принуждение… Объективный закон принудителен для воли, он называется велением разума, а формула веления называется императивом [1].  Что же сегодня принимается в качестве объективного закона? В каких отношениях биз-нес находится с объективными императивными законами? Бизнес в том виде, как нам извес-тен и как он сложился, - асоциален. Бизнес и ответственность перед обществом несовмести-мы, отсюда принципиальная безнравственность бизнеса. Для бизнеса с человеческим лицом необходимо признание первичности не собственного дохода, а общественного интереса. Бизнес принципиально должен обслуживать интересы общества, (общество - это не кучка людей с низменными потребностями). Насколько это противоречит собственной логике биз-неса? Терминологический аппарат, наличествующий сегодня для анализа положения человека в мире, явно не обладает той объяснительной перспективой, которая бы позволила увидеть истинное состояние наших представлений об окружающем. Бизнес/деньги, свобода сло-ва/действия: их соединение дает идеальную формулу существования современного человека: успех/безответственность. Все, что обслуживает эту идею, обобщается в понятии «иннова-ция», которое удивительно точно передает истинное содержание ценимых сегодня вещей, явлений и поступков. Понятие принимается как изобретение и его внедрение в социальную жизнь, а инновационная деятельность понимается как вид современного творчества, которое призвано решить непосредственные и ближайшие задачи заинтересованных лиц. Постиндустриальное информационное цифровое общество, которое по умолчанию счи-тается вершиной человеческой состоятельности, при ближайшем рассмотрении обнаружива-ет не только одиозные характеристики и отрицательные результаты, но и безнадежные и опасные тенденции. Сколько бы нам ни твердили о достижениях постиндустриализма, о свершениях современной технологии, ясно, что минусов больше. Современные глобальные проблемы, у которых нет сопоставимых достижений, безусловно, порождены прогрессом. Неоднозначность ситуации создает пространство мысли, требующее непосредственного включения разумного (ручного) управления с целью организации указанного пространства мысли и тем самым обеспечения наступающего будущего.  К этому прибавляется и преднамеренное искажение положения вещей со стороны тех политических, экономических и официально-научных структур, которые непосредственно заинтересованы в сиюминутной выгоде. Отсутствие высоких идеалов нивелирует важность цели, что в свою очередь внедряет в повседневную жизнь человека небрежное и неразборчи-вое отношение к средствам. Все это подрывает основание нравственной системы ценностей и пытается создать новую концепцию личности.  Как состояние переходного периода наше время далеко не первое. Человечество прохо-дило этапы переформатирования и трансформации. Однако непременно следует отметить и исключительные особенности настоящих преображений. И здесь речь не о специфических чертах эпохи, которые, безусловно, объективно имеет каждая из них. Трансформация в со-временных условиях имеет отягощающие обстоятельства в виде пройденных этапов станов-ления цивилизации (наша цивилизация как результат предыдущих) и тем технологическим состоянием, которое способно как уничтожить человечество, так и привести его к новому варианту стабильности. Более того, новая стабильность, вид которой сегодня плохо пред-ставляется, (прежде всего, из-за недостаточного к нему внимания) требует предметного ана-лиза. С позиции разума она  может предложить принципиально иное состояние человека и общества, качественное новые представления о природе и космосе. Если фундаментом иного состояния человечества видится разум и связанный с ним одухотворенный интеллект, цель которого - достижение духовно-нравственного равновесия человечества, то показателем правильного направления мог бы стать отказ от всего того, что сегодня относится к основным приоритетам передовой части общества: война, конкуренция, экономическая выгода, циничные способы эксплуатации человека, борьба за ресурсы. Ставка на незрелость человеческого разума, на нестабильность, установка жить в неопределенности уничтожает культурную, социальную и экономическую сферы жизни. В мире, в котором нам приходится жить, все не так, как в предыдущей истории.  Наша цивилизация сложилась и строится вокруг научной системы ценностей, которой в начале нашего века общество отказало в доверии, уважении и надежности. Хорошо известно, что сегодня цель науки и производства - деньги, сверхприбыль. Результаты трехсотлетней истории господства науки - это достойный уровень техники, технологии производства и услуг, информационно-коммуникационные технологии; безраздельное и бескомпромиссное господство над умами людей; «очищенное» от других систем ценностей мировоззрение (от эстетической, этической и религиозной); пугающее множество глобальных проблем; страх и растерянность перед будущим, перед результатами производственного развития научной мысли.  Не новость, что само по себе развитие технологий не ведет к гуманизации общества, они всего лишь инструмент воплощения надежды на лучшее будущее общества. Общеизвестно и то, что все инновации проходят разнообразные фильтры, определяющие их благонадежность по критериям прибыльности и доходности для заинтересованных групп, компаний и корпораций. Работа по принципу волонтерства, альтруизма и высоких гуманистических целей никак не является их спецификой. У них нет задачи улучшить положение человека в мире. следовательно, целенаправленно создается культ незрелого человека, и новая концепция личности - лишь та, нужная субъективность, которая практически не сопротивляется и не создает проблем современным демиургам нового мирового порядка. Сегодня ушедшие в цифру инновации работают над алгоритмизацией человеческих по-ступков и поведения, опуская его до состояния условных рефлексов. Инновации цифровых технологий развязывают «консциентальные войны» и сами являются «консциентальным оружием» [2]. Информационные контенты интернета отупляют молодое поколение, в погоне за рекламными деньгами идут на поводу низменных потребностей, тем самым практически сознательно формируют царство примитивных людей. Производители медийного контента в жесткой конкурентной борьбе пытаются отвоевать как можно большее количество пользователей. Отслеживая их интерес, они предлагают простые темы, примитивный юмор, краткие бессмысленные формы [3]. Треш-стримы, набирающие миллионные просмотры,  уводят человечество и от насущных проблем, и от сущности человека. На вопрос, что именно создают инновации, - ответ очевиден: технологии формирования спроса, что в свою очередь открывает широкую дорогу потребительству. Они разрушают истинные ценности, пробуждают низменные качества и ведут к деградации. Главная социальная сила сегодня - рыночные модели экономики, рыночные законы и механизмы, далекие от социальных нужд. Основная функция инновационной активности имеет социально-экономическое назначение: она служит средством постоянного увеличения капитала через создание новых рынков сбыта и наращивания темпа искусственно созданного потребления, из чего вырастают ее манипулятивные методы («мнимый выбор», «инициирование войн», «быстрое устаревание товаров», «продвижение через лоббистов», «создание информационных волн» и др.).   Если социально значимыми являются только те формы деятельности, творчества и изобретений, которые ориентированы на сохранение человеческого вида в его естественной поступательной стихии развития, то приоритеты наличной рыночной экономики диктуют формирование разных коалиций лишь с целью получения властных полномочий и прибыли. Рядовому человеку в такой экономике отводится весьма незавидное положение, он лишь вид ресурса среди других ресурсов. Его субъектные качества аннулируются, его отлучают от свободы выбора с истошным  криком о важности свободы выбора. Именно поэтому нужно насаждать культ незрелого человека. Начнем с того, что фундаментом устойчивого развития может стать только общечелове-ческая культура самосохранения. А инновационная деятельность по свой сути - реальный и весьма действенный инструмент формирования монетарной экономики, которая целиком ангажирована интересами властных групп. В рамках подобной экономики человек мотивирован низменными целями самосохранения, поэтому вид его деятельности, квалификация, мотивы и творческие способности определяются не  его личностными представлениями о жизни, а  потребностями рынка, и зависят не от насущных целей человечества, а  от заинтересованности частных корпораций. Термин «инновация» входит в нашу жизнь и укрепляется как термин, описывающий критерии эффективности креативных менеджеров. Инновация - это новые догадки в рамках работающих открытий и известных конструктов, новая комбинация из известных элементов, это средство, инструмент эффективного менеджмента, который не может квалифицироваться как творческая деятельность. На качественное изменение инновационная деятельность непригодна по определению, она может обнаружить себя только внутри количественных, но не качественных изменений, происходящих в обществе. Инновационная деятельность разрабатывает пространство мысли в уже изобретенном пространстве, углубляет, детализирует, показывает и создает бесконечные комбинации вариаций из известных «кубиков». То, что понятие инновации и соответствующий вид активности появляются на рубеже наших веков, говорит о кончине времен, о кризисе культуры, мышления, сознания, науки и рациональности. Как демонстрация утраты жизненно необходимых систем ценностей (этика, эстетика, религия), в качестве способа «созидания» (суррогат творения), как симулякр от творческой деятельности приходит понятие инновации. Отсюда тот фундаментальный конфликт между интересами общества и экономическим детерминизмом в виде рыночных отношений, конфликт, который является камнем преткновения нашего времени. Для его устранения необходима смена концепции личности. Она должна стать молодой, красивой, не умеющей думать и принимать самостоятельные решения. Инновации ангажированы глубокими, часто нечистоплотными интересами, которые удивительно далеки от всего общекультурного и общечеловеческого, но они вносят сумяти-цу в чистые и незрелые головы представителей молодых поколений, отнимая у них право на человечность и будущее. Так как инновационное состояние общества формируется на базе выхолащивания гуманистических ценностей, то их возвращение в приоритеты общественного развития уничтожают инновации как крайне прагматичные и меркантильные средства делания денег. Для решения стратегических задач и достижения целей инновации непригодны. Они обслуживают тактику рыночной экономики и без нее себя не обнаруживают. Инновации в принципе появились и существуют для решения частных задач, частного интереса: как, каким образом, что нужно сделать, чтобы получилось желаемое и без всякой оглядки на этические ценности, которые мешают их осуществлению и угрожают самому существованию инновации. И главное - механизмы инновации не только допускают примат частного интереса над общим, но и изначально обслуживают эгоизм власть предержащих групп. Погоня за сверх-прибылью ни во что не ставит ценность жизни, собственное и чужое достоинство. Чтобы нечто инновационное вписалось в рыночные отношения, нужны те (люди), за счет которых это состоится. Словосочетание  «бескорыстная инновация» - абсурд и нелепость. Если общество осознанно или неосознанно (в любом случае неразумно) внедряет и культивирует низменные «ценности», то как же можно ожидать, что оно сможет формировать «хорошие условия» для формирования полноценного субъекта, способного использовать свободу воли по назначению?  Ради сравнения можно вспомнить В. И. Вернадского, ноосферный подход которого ви-дит будущее человека и человечества в качестве мощной «геологической силы», которая об-ладает не только способностью осознанно мыслить и практически преображать окружаю-щую природу, но и нести ответственность за сохранение и развитие биосферы, которая должна органично перейти в ноосферу. Такое видение будущего является практическим тре-бованием найти оптимальный вариант новой социальной организации. Вернадский был уверен, что гармоничное сосуществование природы и человека имеет два обязательных условия: развитие и применение знаний и развитие уровня сознания, духовных ценностей человека [4]. Однако для такой программы нужна модель человека, весьма зрелого типа, с высокой суверенностью мышления, способного принимать решение и отвечать за него. Однако люди подобного типа воспитываются обществом путем их социализации. Именно поэтому школа и университет, как социальные институты образования, являются зеркалом всех достоинств и недостатков наличного общества. Исходя из их состояния на сегодня, все указывает на то, что прежде всего необходимо вернуть школе ее воспитательную и социализирующую функцию, непременно с учетом нового положения человека в информационном и технологическом пространстве. Школа и учитель - не только образовательные агенты, но и агенты социального влияния, особенно если мы строим гражданское общество на правах гражданской инициативы, ведь общество живет и развивается так, как обучают новое поколение, а обучают его, исходя из того, как живет и развивается общество.  В ходе многолетних беспощадных циничных экспериментов над школой и университе-том (начиная с введения ЭГЭ) в России полностью уничтожена образовательная система. Постоянные и настойчивые разговоры с самых высоких трибун о преднамеренной целесооб-разности «убийства» школы, экзаменов и системного  знания в целом отнимает последнюю надежду на позитивные перемены. Если сравнить все реформы образования (1804, 1864, 1917, 1985 (перестроечная)), непоследовательность и нелепость последней  станет очевид-ной.  Основные вопросы, стоящие перед образованием во все времена: в чем состоит основная задача школы? Что передавать другим поколениям, - знания и навыки? Может, нужно передать обычай и культурные традиции? Нужно ли поощрять развитие критического мышления? Что главнее - заучивать факты или развивать самостоятельное мышление? Как приобщится к голосу предыдущих поколений и как вписать  уникальный голос своего поколения в этот хор? Общеизвестно, что ответы на них в истории образования представлены в традиционном (формальном) и прогрессивном (либеральном) виде. Традиционалисты считают, что «неж-ный детский возраст - не самое подходящее время для поощрения независимого мышления; стало быть, им нужны не критическое мышление и способность сомневаться, а надежность, структура и авторитет» [5, 47]. Для них обучение - всегда тяжелый труд. Нужно ли избавить от него ребенка под предлогом отрицательных эмоций? Необходимость выполнить трудную или скучную работу - это часть реальной жизни, и детям придется к этому привыкнуть [5, 48].  Прогрессивисты (либералы), наоборот, считают необходимым развивать внутренний по-тенциал ребенка. Для них цель образования заключается в развитии критического мышления у ребенка. Обучение - это естественный процесс, происходящий непрерывно; способность к обучению заложена в природе человека. Мы запрограммированы  на сложное обучение, которое происходит само собой при наличии правильных условий. Следовательно, дело только в том, чтобы создать эти условия, - и они проявят свои мыслительные способности [5, 45].  Сегодня в этих позициях ничего не изменилось. Добавилась лишь радикальность во взглядах либералов, которые решили окончательно освободится от школ, так как школа как институция непригодна для образования, настоящее образование со школой не связано (Ил-лич И.).  «Освобождение от школ. Пропорциональность и современный мир». М., Просвещение, 2006. «Право на учебу нарушается обязанностью ходить в школу» [6, 5].  В самом конце ХХ в. политика и образование нашли соприкосновение в пределах неолиберального поворота. У правительства появились собственные взгляды по поводу того, каким должно быть образование. «По обе стороны Атлантики происходило политическое пробуждение, и тогдашние политические перемены во многом предопределили путь развития образования на ближайшие 30 лет - вплоть до наших дней»...  Неолиберализм, провозгласивший свободный рынок и индивидуальный выбор, стал залогом экономического успеха. Потом эта доктрина стала набирать  популярность на волне мощного роста послевоенного консюмеризма, когда потребитель превратился в героя и движущую силу экономики. Неолиберальный поворот стал наращивать темпы в начале 1980-х годов на фоне раскручивания риторики «холодной войны», сопутствующей альянсу Тэтчер и Рейгана [5, 83-85]. После развала Советского Союза возникла иллюзия правильной экономической модели у Америки и Англии. Показалось, что серьезные вопросы о распределении ресурсов были решены раз и навсегда.  Неолиберализм и новое мышление вывели на первый план экономиста  Мильтона Фридмана (некто вроде нашего Грефа), который еще с 1955 г. обнаружил интерес к вопросам образования («Роль правительства в образовании») в мире рыночных отношений: образование, по его мнению, не вполне вписывалась в четкую схему спроса и предложения. Значит, требуется государственное финансирование, что объясняется тем, что от образования индивидов зависит процветание общества. Финансирование даст государству право облагать налогом граждан, чтобы оплатить образовательные услуги. Так, Фридман вводит в образование рыночный принцип и придумывает ваучеры, которые должны были защитить от расовой сегрегации, но они не прижились и не справились с задачей. «Логика рыночной идеологии требовала, чтобы этот квазирынок как можно больше походил на настоящий рынок», поэтому возникает широкий спектр школ разных направлений, работающих  по разным программам, обладающих различными воспитательными функциями: «Так возникли академии, свободные школы и специализированные колледжи в Великобритании; так возникли «магнитные» и «чартерные» школы в США» [5, 90]. Все эти школы освобождались от многих общих правил, от государственных образовательных программ. Тем самым выбор родителей расширялся. Однако результаты из 30-летней истории внедрения рынка в образование или нулевые или отрицательные. По мнению Гэри Томаса, «мы живем сейчас в эпоху рыночной револю-ции в образовании. …Мне кажется, что этот вид рынка, скорее всего никогда не сможет функционировать как настоящий рынок, где мы покупаем и продаем товары» [5, 91[. Российские образовательные реформы практически аналогичны. Вялотекущее сопротив-ление предлагает иные модели образования с учетом новых дистанционных цифровых реа-лий. Более всего заслуживают внимания те модели, в которых обучение базируется на диалоге, мастерских по рефлексии над предметом мысли, на гуманно-личностном подходе к школьникам и студентам. Однако большинство из них находится в зачаточном состоянии и совершенно не имеет возможности выхода на государственный уровень. Более известные, альтернативные советскому образованию методики, которые давно подтвердили и свою эф-фективность и жизнеспособность, стали объектом жестких нападок со стороны противников образования вообще. Постсоветский период не смог создать работающую альтернативную теорию обучения и не только по субъективным причинам, но в основном из-за объективной невостребованности таковых со стороны властных структур.  Известные же методы В. Ф. Шаталова, Ш. А. Амонашвили и др. принадлежат советско-му периоду. Все они имели экспериментальное существование в рамках советского образо-вания. Еще у Платона можно прочитать о том, что не принуждение, а игра является основой обучения.  Уникальность методики Шаталова в том, что даже слабый ученик блестяще усваивает учебный материал и успешно использует его на практике через значительный промежуток времени. Однако до сих пор данный метод обучения доступен лишь избранным. В столице работает единственная школа-студия Шаталова, которая  показывает высочайшие результа-ты обучения и собирает детей со всех уголков мира [7.8.9.10.]. Обучение по методу Амонашвили также базируется на безграничном понимании естест-венности процесса обучения и возможности ребенка усвоить сложный материал с гарантией последующего использования на практике.  В число важнейших принципов методики вхо-дят: отказ от оценочной системы, которая, по мнению автора методики, унижает достоинство ребенка; отказ от красных чернил и пользование зеленых; ребенок должен соревноваться только со своими собственными достижениями; глубокое вовлечение детей в учебный процесс гарантирует высокий уровень понимания процесса обучения со стороны детей и умение их самостоятельное составлять задания [11.12.13.]. Достоин особого внимания тот факт, что во всех передовых методиках подача материала проходит в форме беседы, диалога и обсуждения. Чрезвычайные темпы развития действи-тельности актуализируют вопрос неопределенности и вариативности любой жизненной си-туации, и отсюда - необходимость постоянного самообразования делает востребованными техники и способы самообразования и принятия надежного решения в изменяющемся мире. Кроме того, ставшие реальностью информационно-коммуникативные технологии предлага-ют разнообразные  умные гаджеты, но не предлагают механизм извлечения из безбрежного, часто лживого интернетпространства нужной информации. При этом современные информационные стандарты безопасности - на нулевой отметке. В этом контексте, не сомневаясь в важности диалоговых практик в обучении, необходи-мо поговорить об одном весьма важном и специфическом виде общения.  Это общение чело-века с сетью, вернее с наличной в ней информацией. Без данного вида «диалога» многое те-ряет значение в самом концепте «диалогичности образования». Диалог человека с имперсо-нальной информацией - существенный пункт как в познавательной, так и понимательной способности личности. Данная форма «диалога» требует особого обращения с той информа-цией, которую необходимо переводить в статус знания. Получение знания никогда не было спонтанным процессом, однако сегодня оно принимает подчеркнуто обособленный вид и становится отдельным предметом рефлексии.  Если мы хотим подкрепить основное положение диалогичности обучения и продемонстрировать абсолютную недостаточность обучения с помощью изложения стандартных связей и фактов, то в мире с чрезвычайным переизбытком информации необходимо снабдить обучаемого техникой работы с информацией и методологией общения с искусственным интеллектом. Для того чтобы,  во-первых, переизбыток информации не стал констатацией дефицита знания и, во-вторых, чтобы диалог между учителем и учеником  мог носить продуктивный характер, необходимо научиться разбираться с мотивацией и обрести навык поиска нужной информации. Найденная информация требует умения работы с контекстом. И последнее: обучающий должен владеть умением и навыком разработки и эффективного преподнесения собственной интерпретации полученного результата. Лишь последовательное прохождение этих трех этапов дает гарантию превращения информации в знание.    Так как обучаемого принципиально невозможно снабдить таким набором сведений, суммой готовых истин и абсолютной совокупностью знаний, которых хватило бы на всю жизнь, то единственным стоящим продуктом обучения становится методология правильного мышления с ключевым элементом нравственного отношения к результатам персональных размышлений и, что подтверждает готовность человека жить в постоянно изменяющемся мире,  -  в условиях нестабильности.     Новые модели обучения должны быть ориентированы на выработку самостоятельного мышления больше, чем когда-либо в истории образования. Несмотря на это, именно наше время уделяет формированию методологии мышления меньше всего внимания и часто де-монстративно и агрессивно не считается с ее важностью. Между тем, нас постоянно призы-вают воспитывать самостоятельность у молодых людей, создано множество курсов по обу-чению инновационности, инициативности и креативности, предлагаются бесчисленные се-минары и тренинги для раскрытия таланта и обучения принципам личностного роста, кото-рые в конечном итоге приводят или к покалеченной психике, или к индифферентному отно-шению ко всему. В любом случае, происходит размывание нравственной основы и уход в бесчеловечность.   Беспощадно изгоняя с целью управления человеком и манипуляции им методологию мышления и нравственные принципы из образовательных структур, мы делаем невозможной полноценную самореализацию личностных сущностных сил, что становится частью консциентальных войн, войн с человеческим сознанием и человечностью. Пространство обучающих мастерских идеально подходит к новым условиям обучения в форме диалога и может оказать реальную помощь в формировании жизнеспособного, полно-ценного человека с перспективой бесконечного саморазвития личности.