НЕ ПОРА ЛИ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ ВЕРНУТЬСЯ К СВОИМ ИСТОКАМ

В Иоганнесбурге (ЮАР) у входа в национальный университет висит красиво оформлен-ное объявление, привлекающее внимание студентов: «Уничтожение любой нации не требует атомных бомб или использования ракет дальнего радиуса действия. Требуется только снижение качества образования и разрешение обмана на экзаменах учащимися. Пациенты умирают от рук таких врачей. Здания разрушаются от рук таких инженеров. Деньги теряются от рук таких экономистов и бухгалтеров. Справедливость утрачивается в руках таких юристов и судей. Крах образования - это крах нации». Сказано хлёстко, жёстко, но убедительно. К сожалению, такое объявление не висит на дверях Министерства образования и науки Российской Федерации. Очевидно, что система образования является важнейшим общественным институтом, формирующим интеллектуальное будущее страны, воспитывает молодого человека, прежде всего, как её гражданина. Совершенно естественно, что система образования передает подрастающему поколению всю информацию, накопленную предками, предыдущими поколениями. В процессе образования у человека формируется патриотически направленная гражданская позиция, и только во вторую очередь формируется из него специалист в определенной области народного хозяйства. Увы, если коротко охарактеризовать сегодня наше образование, то более всего подходит оценка замечательного русского советского ученого Л. Н. Гумилева, данная им идеологической составляющей советской системы образования, - образованщина. В восточной мифологии трилистник является символом знаний, говоря на современном языке, информации, которой владеет человек. По тому, где, на какой высоте, располагается трилистник, определяется уровень знаний человека или информации, которой он распола-гает. Эту идею блестяще использовал Л. Н. Гумилев в своем трактате «Поиски вымышлен-ного царства». Он анализирует предмет своего исследования на трех уровнях нахождения трилистника: в мышиной норе, на кургане и на высоте птичьего полета. Восточная муд-рость, как правило, витиевата. Поэтому коротко суть притчи о трилистнике состоит в сле-дующем: на уровне мышления мышиной норы мы получаем поверхностный анализ иссле-дуемого события, так как оперируем фактологическим материалом, лежащем на поверхно-сти явлений. А факты, хотя они и вещь очень упрямая, могут быть результатом как объек-тивного закономерного развития, так и случайного стечения обстоятельств. В этом случае они превращаются в наносные, наслоенные события, которые скрывают суть происходящего события, к которому, в принципе, никакого внутреннего, содержательного отношения могут и не иметь. И, естественно, искажают содержание события. Так возникают различия между сущностью и явлением, случайным и закономерным. Имея в виду именно это, К. Маркс и высказал замечательную мысль: если бы сущность и явление совпадали, то всякая наука была бы излишней. Именно мышление на уровне мышиной норы позволяет диссертанту рассуждать о «постоянной смене научной парадигмы в ходе производственной деятельности птицефабрики». Диссертант просто не понимает глубинного значения термина «парадигма». Блеснул красивым термином - и доволен собой. На вопрос же, что этот термин означает - осмысленного ответа не следует. К сожалению, все большее количество таких диссертаций - кандидатских и докторских - приходится рассматривать диссертаци-онным советам. Диссертаций с весьма сомнительным приращением научных знаний. Соис-катель докторской степени не может объяснить на защите диссертации содержание «кате-гории» как философского понятия. Это и есть уровень мышления «мышиной норы». Обла-дая мышлением на уровне «кургана», люди имеют возможность очистить исследуемое со-бытие от наносного, наслоенного, случайного и приблизиться к его сути, так как горизонт их информационного поля значительно расширяется, что позволяет им проникнуть вглубь проблемы. Понять исследуемую проблему хотя бы на уровне отличия сущности и явления. Не говоря уже о владении содержанием научной терминологии. Третий уровень мышления - «птичьего полета» - самый высокий уровень обладания информацией и знаниями. Чело-век просто тонет в море информации и начинает понимать, что без особых приемов и ме-тодов анализа этой информации не способен принять хоть какое-то решение. Так, на уровне мышления, соответствующего «птичьему полету», мы выходим на проблемы методологии исследования и познания, которые в системе высшего образования приобретают первостепенное значение. Надо признать, что методологическая подготовка современных ученых-экономистов серьезно хромает. Сегодня система высшего образования поставлена таким образом, что на изучение методологических наук - философии, политической экономии и естествознания - отводится все меньше и меньше рабочего учебного времени. Кроме того, современному читателю-экономисту «дают» методологию исследования в усеченном виде, так как из философии, политической экономии и других социальных и гуманитарных наук стара-тельно вычищают методологию марксизма, которая была вершиной классической поли-тической экономии. Три ключевые науки, очень важные для понимания методологии, преподаются уродливо, кусками, мозаично. Политическая экономия вообще выключена из программы обучения и сведена к основам микро и макроэкономики, а философия и естествознание преподаются в объеме семестровых курсов. Даже аспиранты перед защитой своих диссертационных работ сдают кандидатский экзамен не по философии, а по истории науки, куда напиханы куски из различных методологических наук. В результате этого получилась дисциплина всеохватная, глобальная, формирующая самые общие, абстрактные представления об очень интересной дисциплине, но в таком виде перестающая выполнять свои методологические функции. Между тем, как хотелось показать читателю, правильно, научно найденная, конкретная методология исследования дает нашедшему её исключительные возможности поиска знания, если хотите, «монопольное право» на поиск научной истины. Некий золотой ключ, открывающий двери в чрезвычайно интересные просторы научных исследований и позволяющий избегать ошибок. Именно поэтому все великие ученые-экономисты сначала определялись со своей методологией исследования. Пренебрежение учеными методологией всегда имеет один и тот же результат - отсутствие каких-либо научных достижений, схоластика, переливание из пустого в порожнее, топтание на месте. Отсюда и столь часто встречающаяся в экономических работах наукообразность, витиеватость изложения материала. Авторы больше пытаются скрыть, чем сказать и открыть. Без переводчика с «русского языка на русский» читателю сложно понять, что хотел сказать автор. Российская система высшего образования вот уже в течение тридцати лет находится в состоянии перманентного реформирования. Каждый последующий этап реформы привносит в эту систему все больше неопределенности и неконкретности. Чего стоит, например, определение конкретного содержания общенаучных и профессиональных компетенций. Формулировки такие общие и ничего не значащие, что с успехом из них можно вывести как требования к специалисту в области экономических наук, философии, социологии, так и требования к специалистам по физике, химии, архитектуре и т. д. За совершенно правильными, но слишком общими формулировками ничего содержательного нет. Все это не может не отражаться на выпускниках ВУЗов, которые все менее и менее знакомы с методологией исследования и все более и более становящимися «винтиками» системы, ибо большинство из них не может самостоятельно творить, мыслить, искать. А ведь цель методологии научных исследований - задать такое направление человеческого поведения, а следовательно, научного исследования, чтобы он максимально эффективно использовал как общественные, так и свои личные ресурсы. Материальные ли, моральные или духовные - не имеет значения. О методологии забыли все: преподаватели, которым преподавать поверхностные экономические явления значительно легче и проще; студенты, которые и не подозревают о фундаментальном и методологическом характере экономической теории, тем более, преподаватели об этом не говорят на лекциях и, самое страшное, не могут и говорить; министерство образования и науки, которое постоянно программно урезает время, отведенное на изучение этой дисциплины. Вот и приходится на защитах диссертаций встречаться с описываемыми выше явлениями. Как известно, теория - это комплекс взглядов, представлений, идей, объясняющих ка-кое-нибудь явление, высшая и самая развитая форма организации научного знания. Знаниям в форме сформировавшейся теории характерна целостность, логическая зависимость одних их элементов от других, логическая выводимость содержания самой теории. Показателем же окончательно сформировавшейся теории является её истинность. Опираясь на такое знание, человек открывает объективные законы этих связей и взаимосвязей в природе и обществе. Теория помогает преобразовать реальную действительность, которая, в свою очередь, подтверждает или не подтверждает её истинность. По существу, мы тем самым подтверждаем классический вывод: практика - критерий истины, и, соответственно, основа развития теории. Иначе говоря, практика выше теории, оселок её истинности, так как практика есть результат естественного развития истории, само это развитие реальной дей-ствительности, результат развития логики вещей, фактов, событий. Практика говорит, что, если экономические факты и события не укладываются в теорию, значит, данная теория не истинна и её надо менять. Другим показателем истинности теории является простота. Практика подсказывает, что чем проще теория, тем она ближе к истине. Теория, отвечающая этим двум критериям, может быть как исходным пунктом научных исследований, так и их результатом. Любая теория имеет свой предмет исследования. То, на что направлены усилия её создателей. Когда мы пытаемся определить предмет исследования какой-нибудь теории, мы отвечаем на вопрос «что»? Что изучает данная теория или наука? Например, экономическая теория изучает производственные отношения людей или поведение людей в условиях ограниченности ресурсов. Однако не менее важным в постижении этой интерес-нейшей науки, собственно, как и любой другой, является вопрос «как»? Как она изучает свой предмет? Эти два вопроса теснейшим образом содержательно взаимосвязаны, ибо от того, как исследуется, изучается предмет той или иной науки, зависит конечный результат исследования. Таким образом, наиболее актуальной проблемой после определения предмета науки является определение её метода исследования. Метод - это способ построения и обоснования системы знаний, то есть совокупность способов, приемов, операций, правил, путей практического и теоретического освоения реальной экономической действительно-сти. Эта совокупность методов вместе с учением о них представляет собой методологию исследования, то есть систему выверенных и прошедших апробацию принципов, методов, норм, подходов, правил исследовательской деятельности. Она направлена прежде всего на выявление причинно-следственных, постоянно повторяющихся (воспроизводимых) и су-щественных (содержательных) связей, то есть круга законов данной науки. Совершенно логично, что теория предполагает определенную методологию исследования, а методология в своей основе обязательно имеет в качестве базы соответствующую теорию. Методика исследования характеризует процедуру применения того или иного метода и охватывает все этапы исследования: наблюдение и сбор первичного материала, выбор формы анализа, способ и последовательность описания, характер интерпретации материала. Иначе говоря, под методикой надо понимать алгоритм применения одного или совокупности приемов, способов, методов исследования. Целесообразное и последовательное проведение некоей исследовательской работы. Иными словами, методика реализует на практике методологию исследования. Казалось бы, все ясно. Но нет. «Методология» выступает как одно из самых неопределенных, многозначных и подчас спорных понятий. Неясность начинается с самого понятия «методология», - пишет профессор Афанасьев В. В. с соавторами [1, с. 7]. Значит, авторам этой работы, посвятившим проблемам методологии учебное пособие в 154 страни-цы, все же не все ясно даже самим. Конечно, если писать, как они - крайне заумно и витие-вато, - то никому ничего в области методологии не будет понятно. Другой пример того, как не надо писать, особенно если это предназначено бакалаврам: «Предмет и задачи методо-логии научного познания - выявление, описание и классификация множества методов по-лучения, организации и обоснования научного знания, исследование познавательных воз-можностей и области применения каждого из них, исследование методологических аспектов истинности и динамики научного знания. Основными категориями методологии научного познания являются: научное познание, научное знание, структура научного знания, научная познавательная деятельность, научная рациональность, научный метод, научная истина, научный объект, субъект научного познания, динамика научного знания, закономерности развития научного знания». [2, с. 22]. Автор данной работы, как мне представляется, постоянно употребляя и применяя термин «научное», надеется придать своему учебному пособию особую научность. По его мнению, выходит, что основными категориями методологии научного познания являются «научное познание» и «научное знание». Инте-ресная логика. Дискутировать с Лебедевым бессмысленно, так как в его работе преобладает «масло масляное». Он, вероятно, не знаком с «бритвой Оккама». К сожалению, современная научная и учебная литература изобилует такими «научными» и учебными работами. Однако вернемся к предмету нашего анализа. Нельзя забывать, что в реализации методики, а вслед за ним и методологии большое значение, если не главное, имеет личность исследователя. От того, каким мировоззрением он обладает, какие цели и задачи он перед собой в зависимости от этого ставит и какими путями он их решает. Каковы же цели и задачи методологии научного познания? - она дает возможность брать исследователю познавательные и исследовательские принципы для изучения любой реальности. Предоставляет ему научный инструментарий; - разрабатывает методы подтверждения научной истины; - создает мировоззренческие стандарты знания, позволяя оценить экономический, соци-альный и культурный фон этого мировоззрения; - дает возможность междисциплинарного анализа и синтеза научного знания, порождая стыковые исследования и даже стыковые науки. Вышесказанное вовсе не является открытием автора данного исследования. Он лишь обобщил обширную научную литературу по этому вопросу, стараясь сохранить при этом научную объективность. А вот пример несколько другого характера обобщения этой же фундаментальной идеи. «Изучение методологии весьма важно для любого исследователя. Но вместе с тем следует помнить, что изучение методологии какой - либо науки никоим образом не может заменить изучение самой науки. Действительно, для любого ученого, ис-следователя важна в первую очередь та истина, которую он стремится постичь, а каков будет путь к этой истине - дело второе. Поэтому методологию необходимо рассматривать скорее как инструмент научного исследования, а сама роль её может быть определена как инструментальная». [3, с. 39]. Здесь уважаемый Орехов А. М. придерживается точки зрения К. Поппера о том, что роль методологии второстепенна по сравнению с самой теорией. Уважаемые мои оппоненты ломятся в открытые ворота. Я нигде, ни в одном исследовании ни одного направления науки не встречал мысли о главенствующей роли методологии от-носительно теории. Конечно, безусловно, методология является инструментарием исследо-вания теории. В этом и заключается суть методологии. Она определяет характер ключа к исследованию? От выбора ключа зависит результат исследования, стройность научной мысли. Именно поэтому так важен выбор методологии исследования. Естественно предпо-ложить, что не все методы одинаково эффективны и одинаково важны. Именно поэтому в области научных исследований выделяют наиболее общие, фундаментальные принципы и методы исследования, выработанные философией. Именно она формирует наиболее общие принципы познания, используемыми учеными-исследователями в своей творческой работе. Философия ставит познавательный процесс в русло достоверности и истинности, так как вырабатывает формы, уровни и исходные предпосылки этого познания. Философия, будучи наукой о наиболее общих законах развития природы, общества и мышления, становится и всеобщей методологией познания, в том числе и для экономических наук. В частности, экономическая наука использует такие методологические принципы философии, как принцип познаваемости мира, принцип развития, принцип осуществимости, принцип де-терминизма, принцип простоты. Всякое хозяйственное явление или событие должно быть объяснено просто и доходчиво. Чтобы всем были очевидны причинно-следственные связи. Старая истина - «все гениальное - просто» - означает, что объяснить явление или событие просто и доходчиво значительно труднее, чем сложно и витиевато. В последнем случае исследователь неизбежно скатывается к наукообразности. «Кто ясно мыслит, тот ясно излагает», говорит русская поговорка. Эти две философски отточенные мысли восходят к «бритве Оккама» (английский философ 14 века), который гласит: «Не умножай сущности сверх необходимого». Бритва Оккама говорит исследователю: если существует более простое объяснение, незачем прибегать к объяснению более сложному. То же самое чеканно утверждает человек, выдающийся представитель восточных единоборств, знаток древней китайской философии Брюс Ли: «Настоящее совершенство стремится к простоте. Пиком развития является простота». Действительно, сказано гениально. Стремление к простоте должно возникать у исследователя на уровне интуиции или подсознания. Это стремление должно стать инстинктом исследователя. Простота приносит известные или определенные научные результаты при минимальном числе действий, без введения осложняющих научное исследование дополнительных или вспомогательных правил исследования и принципов. Важным показателем простоты метода исследования является его доступность в использовании другими исследователями. Любой научной методологии экономического исследования также должны быть присущи следующие качества: строгость, однозначность, эффективность, простота, эвристичность. О. Н. Гальчина и Т. А. Пожидаева считают необхо-димым добавить, и не без оснований, объективность, системность, комплексность, регуляр-ность, оперативность, массовость, действенность и преемственность. Они составляют фундаментальную особенность экономической науки в отличие от экономических знаний, основанных на житейском опыте и здравом смысле [4, с. 120]. Сложность понимания экономических явлений, а вместе с этим и степень «молодости» экономической науки заключается в характере ее предмета. Экономическая теория меняется, оставаясь вечно «молодой», потому что постоянно развивается качественно ее предмет. Если в естественных и технических науках предмет считается неизменным, то в экономической теории такого постоянства нет. Есть непрерывное его развитие. Поэтому мы вполне объективно можем говорить об уровне развития физики или химии, а экономическая теория всегда «недоразвита», ибо реальная жизнь постоянно убегает от теории вперед. При определении методологии исследования экономических отношений чрезвычайно важным с точки зрения сути самой экономической науки является ответ на основной вопрос философии. От ответа на данный вопрос зависит освещение и постижение основополагающих экономических, хозяйственных, производственных отношений. Этот основной вопрос несет не только мировоззренческо-методологический, но и жизненный, практический характер: каково соотношение экономического бытия и экономического сознания, хозяйственного мира и хозяйствующего человека, объекта и субъекта экономики, идеального и реального в хозяйстве, «материи» экономической жизни и «духа» хозяйства. Что является первичным, основополагающим, а что вторичным и, естественно, производным в диалектической взаимосвязи и взаимодействии хозяйственной деятельности человека, духовного мира самого человека, его сознания, психики и т. д. Становление экономической науки как целостного учения тесно связано с возникновени-ем и развитием капитализма. Этот общественный строй с самого начала (эпоха первона-чального накопления капитала) ставил перед молодой наукой проблему за проблемой. Имен-но тогда началось становление фундаментальной политической экономии как самостоя-тельной науки через формирование одного экономического учения за другим Анализируя становление различных экономических учений, надо иметь в виду, что в 16 - начале 18 вв. экономистов как таковых ещё не было. Первыми экономистами были философы, церковники, университетские профессора различных специальностей и по раз-личным дисциплинам. Активными экономистами становились купцы, промышленники и даже завоеватели далеких земель. Так, например, мы все прекрасно знаем выдающегося польского астронома (церковника) Н. Коперника и его заслуги перед человечеством в аст-рономии. Но мало кто знает, что именно он выдвинул впервые идею о том, что «деньги обесцениваются обычно тогда, когда их становится слишком много». Для того времени, когда деньги были еще металлическими - из золота и серебра, а наличие денег являлось признаком несомненного богатства, эта мысль была уникальной. В то время все считали, что деньги обесцениваются только из-за «порчи монет». Даниэль Дефо - великий писатель и великий экономист для своего времени. Он пишет: «Если заработная плата низкая и жалкая, такой же будет и жизнь; если люди получают мало, они смогут мало и тратить, и это сразу скажется на торговле; от того, становятся ли доходы выше или ниже, будет расти или падать богатство и мощь всего королевства. Ибо…все зависит от заработной платы». Д. Дефо, по существу, предвосхитил теорию «эффективного спроса» Дж. Кейнса. Кто же не знает, что отец-основатель классической политической экономии А. Смит вовсе не был экономистом, а занимался проблемами нравственной философии. Именно поэтому необхо-димо, разбирая методологию «экономистов» 16 - 18 вв., делать поправку на их профессию и особенности того исторического времени. То есть соблюдать принцип историзма. Удиви-тельно, как трудно и в то же время прогрессивно развивалась и утверждалась методология экономической теории. Через какие тернии она прошла. Естественно, с развитием самой теории. Проследим и мы за этим процессом. Например, методологией основателей перво-го экономического учения - меркантилизма - являлся эмпиризм. Чувственный и практиче-ский опыт признается единственным источником достоверного знания. Поскольку эмпи-ризм приводит к описанию экономических явлений на каузальной (случайной) основе, меркантилисты так и не пришли к системному анализу, хотя они и были первыми, кто рас-сматривал экономику на национальном уровне. Анализ экономики начинался с обмена. Методология физиократов в первую очередь опиралась на признание общества частью объективного реального мира и, естественно, этот мир развивается в соответствии с законами естественного порядка, которые транслироваться должны народу через «по-ложительные» законы, вырабатываемые государственной властью. Иначе говоря, в основе методологии физиократов уже лежало не случайное стечение обстоятельств, а «естественный порядок», фундаментальным законам которого подчинялась хозяйственная жизнь. А это - законы природы. «Люди одарены достаточно разумом, чтобы соблюдать их». В то же время, поскольку «естественный порядок» установлен Творцом, он вечен. Стало быть, физиократы не уловили исторический характер экономических категорий и законов. Одна из громадных положительных сторон методологии физиократов - это то, что они поднялись до анализа воспроизводства через социально-классовую структуру общества, так как Ф. Кенэ рассматривал воспроизводство как обмен веществ между классами. При этом удивительно, что физиократы так и не дошли до диалектики. Удивительно потому, что использовали макроэкономический анализ, смоделировали про-цесс воспроизводства и тем самым подтвердили, что открыли и использовали метод диа-лектики, собственно, не зная, что такой метод существует. Не говоря уже о том, что очень удачно и продуктивно применили метод абстракции, особенно в анализе классовой структуры общества. А. Р. Ж. Тюрго пошел значительно дальше других физиократов в ме-тодологическом отношении. Он, сам того не подозревая, интуитивно использовал дедук-тивный метод исследования, восхождение от абстрактного к конкретному, от простого к сложному, от общего к частному. В его рассуждениях прослеживается ещё не открытая к тому времени диалектическая логика. В то же время, это первый опыт моделирования эко-номических процессов, а образ экономики как кругооборота продукта и доходов во многом предопределил характер и направление развития политической экономии. Меркантилисты и физиократы подготовили переход экономической науки к ее расцвету - к эпохе классической политической экономии. Методологии домарксистской классической политической экономии прежде всего свой-ственно проникновение в сущность явлений при помощи научной абстракции, создав пре-дельно абстрактную картину экономической реальности, что привело к разрыву между эко-номической теорией и экономической практикой в научном исследовании. Тем самым А. Смит и Д. Рикардо успешно освободили политическую экономию от всяких историче-ских, национальных и культурных особенностей, лишив её национального своеобразия - в принципе, её души. Даже классовую борьбу, которая была видна воочию уже при Смите, они умудрились не заметить. Классики политэкономии восприняли идею физиократов о «естественном порядке», заняв позицию крайнего антиисторизма. Смит не понял исторически преходящего характера экономических категорий и законов, следовательно, экономические отношения, по нему, носят качественно постоянный характер и могут меняться только количественно. Далее логически следует судьбоносный методологический вывод. Капитализм является единственно разумным, а потому вечным строем хозяйственной жизни. Это и есть единственно возможный «естественный порядок» по А. Смиту. А. Смит поставил на первое место в своем анализе капиталистического общества личный интерес или личное благо. Впервые в мировой экономической науке была выдвинута и развита идея «экономического человека», гордящегося своим эгоизмом и одержимого из всего извлекать личную выгоду. Это помогало пониманию существа новой буржуазной эпохи. Крайний индивидуализм, проповедуемый «экономическим человеком», стал для методологии Смита особенно характерным. Он исходил из того, что верное в отношении одного человека, верно и в отношении всего общества [см. 5, т. 1, с. 343 - 346, 387 - 391]. Вершиной методологии А. Смита является его трудовая теория стоимости и производственная точка зрения в прогрессе производительных сил. В рассуждениях А. Смита легко прослеживаются диалектическая логика, методы индукции и дедукции, анализ и синтез. Единственно, к каким методам исследования не пришел Смит в экономической теории, притом совершенно закономерно, - это диалектика, сочетание исторического и логического и принцип историзма. Впервые в политической экономии отчетливо проявилась её идеологическая компонента. Методология Смита, по мнению М. Блауга, идеологична изначально. Он понимает, что «личные интересы в равной мере и препятствуют и способствуют росту благосостояния общества; рыночный механизм уста-навливает гармонию только тогда, когда он включен в соответствующие правовые и инсти-туциональные рамки» [6. С. 560]. Д. Рикардо дополнил методологию А. Смита в политэко-номии системным анализом, положив в основу своих рассуждений закон стоимости как ре-гулятора хозяйственной деятельности. Это придало его теории логику, стройность, последо-вательность. Через системный анализ Д. Рикардо пришел к идее объективной закономерно-сти экономического развития. Ошибки и ограниченность методологии А. Смита и Д. Рикардо были замечены не только К. Марксом и Ф. Энгельсом и их единомышленниками, но также Ж. Сэем, Дж. Мак-Куллохом и особенно - представителями немецкой исторической школы В. Рошером и Г. Шмоллером. Что же касается Ф. Листа, то его «Национальные основания политической экономии» (1841 год) были построены просто на противостоянии чересчур абстрактной английской политической экономии. Марксизм, как экономическое учение, выработал прежде всего метод его исследования - диалектический материализм. Маркс открыл метод диалектиче¬ского материализма как самое эффективное средство познания. Суть марксизма - в диалектике, в развитии. Более того, марксизм рассматривает свое экономическое учение как единство социального, экономиче-ского, политического, научного и философского аспектов, что сделало его универсальной теорией. Только марксизм официально признал, что его методология идеологична по опре-делению, так как капиталистическая система хозяйствования рассматривалась через закон единства и борьбы противоположностей. Следовательно, экономическая теория не может быть одной и той же для капиталистов и для рабочего класса. Другой особенностью методо-логии марксизма и, пожалуй, самой драматической, следовательно, весьма и весьма критикуемой, является придание приоритета в общественном развитии производственным отношениям в ракурсе анализа общественно-экономических формаций. Так называемый «экономический детерминизм». Исходными методологическими принципами, теперь уже всей классической политической экономии, выработанными последовательно А. Смитом, Д. Рикардо и К. Марксом, являются следующие: - материальная жизнь является первичным объективно существующим и закономерно развивающимся процессом; - процесс развития экономической (материальной) жизни подчиняется законам диалек-тики; - экономическую жизнь необходимо рассматривать во взаимосвязи с другими процесса-ми: социальными, политическими, идеологическими, технологическими и т. д. До 70-х годов ХIХ века методология экономической теории развивалась методом восхождения от простого к сложному, накапливая все богатство способов, приемов, правил, методов и алгоритмов исследования. От примитивного эмпиризма меркантилистов до глубочайшего диалектического материализма Маркса. В 70-е годы ХIX века на исто-рическую арену выходит маржинализм, изначально направленный на подрыв основ клас-сической политической экономии, особенно марксистского её направления и, тем самым, уже перестающего быть теорией объективной. Субъективизм и индивидуализм здесь подняты до уровня методологии. Маржинализм создает новое направление развития как самой экономической теории, так и её методологии. Далее развитие классической поли-тической экономии и маржинализма происходит параллельно. Маржиналисты исходят в своих исследованиях из принципа редкости. Будучи помещен в хозяйственный мир с ред-кими ресурсами, человек вынужден постоянно выбирать из альтернативных вариантов ту или иную комбинацию редких ресурсов. Очевидно, здесь исходное начало - редкость или ограниченность ресурсов, диктующих, по определению, рациональность поведения чело-века. Другие методологические принципы маржинализма заключаются в априорности и статичности. По существу, маржинализм построен целиком и полностью на всяческих гипотезах, «допущениях», «бесспорных» фактах, установившихся теоретических положе-ниях, которые стали привычными (аксиомами-положениями, не требующими доказа-тельств). Например, анализ производства (закона убывающей производительности факторов производства) и поведения производителя при неизменных двух факторах производства. Чисто математически и логически такой анализ допустим и интересен. И неважно, что в реальной действительности этого не может быть по определению. Математически выверено, красиво логически - значит - возможно. «Предположим, что… меняется количество только одного фактора производства…». Гипотетически возможно - в жизни же этого нет и не может быть потому, что производственные технологии изначально задают такие строго выверенные пропорции применения труда, капитала и земли, что нарушивший их производитель неизбежно проигрывает конкуренцию. Основатели маржинализма определяют стоимость, цену, поведение потребителя и производителя предельной полез-ностью. Такая мера должна быть в науке четко и ясно измерима, «ибо все ею измеряется». Но, ни один сторонник маржинализма до сих пор не знает, как измерить полезность и в чем она выражается. Просто априорно исходят из того, что это возможно. Допущение на фундаментальном уровне. Насколько это допущение научно обосновано - вопрос другой. Итак, методология маржинализма, во-первых, с точки зрения философии и методологии целиком и полностью построена на чувственном опыте, прагматизме, отказе от анализа сущности, верифицируемости и фальсифицируемости. Маржинализм, наделенный чертами, изложенными выше, превратился в своеобразный принцип и образ мышления, менталитет, где гедонические мотивы человеческого поведения направлены исключительно на получение наслаждения и удовольствий. Маржинализм, предполагающий рационализм, индивидуализм, максимизацию полезности, статичность, априоризм и аксиоматичность, изначально носит догматический характер и, по большому счету, его практическая функция минимальна. Вышеуказанные особенности методологии маржинализма превратили его в гипертрофически заформализованную, абстрактную теорию, где на графиках, линиях поведения, различных кривых все логично, красиво, но все это не существует в реальной действительности. Именно эта особенность маржинализма позволила Р. Коузу назвать его сторонников «теоретиками классной доски» [7, с. 95]. Тем не менее, теория предельной полезности нашла свое место в общей экономической теории и достаточно широко используется в экономических исследованиях. Преувеличивать ее достоинства не нужно, как это делается на Западе, но и умалять ее значение нет необходимости, как это делалось у нас в России. Не следует ее противопоставлять какой-то другой экономической теории, тем более трудовой теории стоимости. Последняя анализирует экономическую систему в целом, носит фундаментальный и всеобщий характер. Первая анализирует и конкретизирует лишь отдельные стороны рыночной системы и носит более прикладной характер. В целом же они весьма эффективно дополняют друг друга. А. Маршалл и его ученик Дж. М. Кейнс, два гениальных экономиста, попытались соединить классическую политэкономию с теорией предельной полезности. В результате первый создал теорию рынка, а второй совершил революцию в экономической теории, открыв теорию государственного регулирования экономики. Их замечательные теории, признанные всем научным сообществом, как раз сильны методологией классической политэкономии, а все слабые стороны были обеспечены применением маржинализма. Это еще раз подчеркивает тот неоспоримый факт, что при анализе нельзя выходить за рамки парадигмы одной теории, иначе возникает схоластика. Так, например, основными методологическими принципами кейнсианства являются следующие: 1. Важнейшие проблемы макроэкономики необходимо решать не с позиции изучения предложения ресурсов, а с позиции спроса, обеспечивающего реализацию ресурсов. Идея маржиналистов. 2. Проблему равновесия в макроэкономике следует решать с позиции «эффективного спроса», который выражает равновесие между потреблением и производством, доходом и занятостью. Он же позволяет выяснить, как функционирует экономическая система в целом, как движется поток производимой, распределяемой и потребляемой продукции. 3. Основным инструментом регулирования экономики является бюджетная политика государства. 4. Рыночная экономика уже не может саморегулироваться, и поэтому необходимо госу-дарственное её регулирование. Оно объективно необходимо, а следовательно, неизбежно. В целом методологию Кейнса можно охарактеризовать как макроэкономический метод с широчайшим использованием предельного анализа. Удивительным противоречием в его ме-тодологии является то, что, использовав общетеоретические методы - анализ и синтез, исто-рическое и логическое, индукцию и дедукцию и т. д., методы диалектики, - он провел в це-лом анализ закрытой экономики, притом в статическом состоянии. Говоря об условиях мак-роэкономического равновесия, так и не дошел до анализа воспроизводства. Дело в том, что макроэкономическое равновесие - это сиюминутный срез состояния макроэкономики (ста-тика), а воспроизводство - диалектика, развитие экономики на макроуровне. Институционализм, зародившийся в США в конце ХIХ века, вернул экономическую теорию в лоно реальных экономических отношений, восстановив примат общественного над частным, материального производства над потреблением и т. д. Однако дальнейший анализ методологии отдельных экономических учений уведет нас от заявленной темы. Важно подчеркнуть, что проанализированные выше и еще большее количество не затронутых здесь экономических теорий и учений чрезвычайно интересны и теоретически, и методологически. А некоторые из них уже в своем названии заявляют о своей методологии. Например, «национальные основания политической экономии» - немецкая историческая школа. Теория рациональных ожиданий Р. Лукаса, теория «монетаризма» М. Фридмана, теория общественного выбора Дж. Бьюкенена и т.д. Автор данной работы хотел всего лишь подчеркнуть, что любое экономическое учение оригинально, интересно, может внести определенный вклад в развитие экономической тео-рии, если только оно выработало свою методологию. Предмет науки и её методология со-держательно тесно взаимосвязаны. Нет предмета науки - нет и её методологии. Нет методо-логии исследования - нет и развития науки. Следовательно, как существо этих учений, так и существо самой экономической теории можно постичь только через их единство - науки и методологии. Нет методологической подготовки экономистов - нет экономистов мыслящих, творчески думающих - нет экономистов, понимающих реальную экономическую действи-тельность, её проблемы и задачи. Исключение методологии науки из программ обучения - это низведение преподавания экономической теории до усеченных курсов микро- и макро-экономики, дающих нам на практике «усеченных» до «винтиков» системы экономистов. Не более. Отсюда и тема данной работы.