РОЛЬ ПРОТЕСТАНТИЗМА В ПОДГОТОВКЕ КАПИТАЛИЗМА

XVI - XVII вв. были временем бурного роста торговли, которая благодаря великим гео-графическим открытиям и мореплаванию приобретала мировой характер. Великие географические открытия - период в истории человечества, начавшийся в XV веке и продолжавшийся до XVIII в., в ходе которого европейцы открывали новые земли и прокладывали морские маршруты в Африку, Америку, Азию и Океанию в поисках новых торговых партнеров и источников товаров, пользовавшихся большим спросом в Европе. Эти открытия связываются с первопроходческими дальними морскими путешествиями португальских и испанских путешественников в поисках альтернативных торговых путей в «Индии» за золотом, серебром и пряностями. Большим технологическим скачком стало появление в середине XV в. в Португалии каравеллы - корабля, способного совершать плавания под парусом дальше, чем другие европейские корабли того времени. Важнейшую роль в совершении открытиий сыграли экспедиции Бартоломеу Диаша, Христофора Колумба, Васко да Гамы, Фернана Магеллана, Джеймса Кука, которые привели к новому пониманию географии Земли.  В период XVI - XVII вв. господствующим политическим направлением стал абсолютизм, т. е. усиление и централизация государственной власти. В это время традиционные сосло-вия деформировались, оказываясь в большей мере заинтересованными в усилении королев-ской власти. Дворянство все больше стремилось получить придворные должности, посты в армии и государственном управлении, а также новые поместья. Происходившая реформация существенно ослабила позиции духовенства, которое стало заинтересованным в поддержке королевской власти. Третье же сословие, в особенности предпринимательские элементы, традиционно поддерживали сильную королевскую власть, видя в ней залог своей стабильности и процветания. Используя заинтересованность ряда сословий, монархии удается возвыситься до положения «надсословной» силы и завоевать абсолютную власть. Абсолютизм стал важным фактором модернизации позднесредневековых обществ. Наиболее явственно это отразилось в почти повсеместном исчезновении сословно представительных органов. Королевская власть, опираясь на постоянную профессиональную армию, ликвидировала обособленность и независимость владений феодальной аристократии (герцогов, графов, баронов, лордов). В результате при абсолютизме в руках главы государства сосредотачивается вся полнота законодательной и исполнительной власти, он самостоятельно устанавливает налоги и распоряжается государственными финансами, расширяет контроль над жизнью общества. Создается мощный бюрократический аппарат на местах. В той или иной степени черты абсолютной монархии или стремление к ней проявились во всех государствах Европы, но наиболее законченное воплощение они нашли во Франции. Опираясь на новые социальные силы, абсолютистское государство стремится уравновесить интересы дворянства, сохраняющего земельные ресурсы, и буржуазии, обладавшей торговыми предприятиями и крупными финансовыми средствами.       При абсолютизме утверждается новый принцип управления: государство уже не рас-сматривается как феодальная вотчина короля, управление страной приобретает публично-правовой, общенациональный характер, что способствует формированию более совершенного, суверенного государства. Сыграв прогрессивную роль в XVI в., в последующем абсолютизм приобрел ряд негативных явлений: государство нарушало права частной собственности, ограничивало свободу торговли и предпринимательства с помощью монополий, использовало налоговый произвол и т. д. В рамках абсолютистских государств создаются условия для прогрессивных сдвигов в производительных силах в XVI - XVII вв., которые были вызваны расширением торговых от-ношений в странах и между ними, а также большим количеством новшеств и изобретений в производственной сфере, позволивших значительно повысить производительность труда. В связи с быстрым ростом спроса на ткани в текстильном производстве начинается примене-ние простейших механизмов (самопрялка, ткацкий станок с ножным педальным аппаратом). В энергетике широко используется водяной двигатель, который приводится в движение си-лой падающей воды. С применением огнестрельного оружия и развитием кораблестроения резко возрос спрос на металл. В связи с этим происходит переход от кричного производства металла к доменному, более дешевому и производительному. Увеличение производства ме-талла потребовало новых методов металлообработки. Начали применять механические молоты для ковки, простейшие виды токарных, сверлильных и шлифовальных станков. Потребовалось больше руды, и горнорудная промышленность стала оснащаться простейшими механизмами (водоотливные насосы, подъемники). Это увеличило глубину шахт, повысило добычу руды. Огромное значение имело создание книгопечатания. В сельском хозяйстве улучшилась породность и продуктивность скота, сортность злаков, выросли посевные площади за счет вырубки лесов и осушения болот. XVI - XVII вв. отмечены целым рядом изобретений: механические приводы к водоотливным насосам, воздуходувные меха плавильных печей и кузнечные молоты, вязальная машина, шелкопрядильный и шелкоткацкий станки, новая технология изготовления стекла, волочения проволоки, обработки медных руд, внедрение каменноугольного топлива в промышленность и т. д. В конце XVII - начале XVIII вв. люди приступили к настойчивому изучению свойств пара в поисках способов использования его энергии. Таким образом, производительные силы стали перерастать рамки феодального производства средневекового города. Стала зарождаться новая форма производственных отношений. Маркс пишет: «Экономическая структура капиталистического общества выросла из экономической структуры феодального общества. Разложение последнего освободило элементы первого» [1, c. 727]. Важнейшую роль в этой эволюции играл процесс накопления капитала. Крупную технику можно было использовать в полной мере лишь в крупном производстве, при объ-единении совместно работающих людей. Для организации крупного производства по ка-питалистическому принципу необходимо было первоначальное накопление капитала. Этот процесс получил огромный толчок в XVI столетии благодаря реформации, географическим открытиям и развитию торговли. Заканчивается он во второй половине XVIII в. Его история в различных странах имеет различную окраску, но везде применялись методы насилия над трудящимися, обман, казнокрадство. Значительное накопление капитала давала торговля (покупка товаров дешево, чтобы продать дорого). Быстрое обогащение возникало за счет захвата колоний и ограбления их населения. Крупные капиталы сколачивались на работорговле и эксплуатации рабов на плантациях. Капитал возникал и возрастал при насильственном захвате земли у крестьян. По выражению К. Маркса, история этой экспроприации вписана в летопись человечества пламенеющим языком меча и огня [1, c. 727]. Накопленный капитал пошел на создание крупных предприятий - мануфактур. Мелкое хозяйство основных производителей общества - ремесленника и крестьянина - исчерпало свои возможности и стало неспособным к дальнейшему самостоятельному развитию. Требо-валось создавать крупные производства. Следствием первоначального накопления капитала явилось создание капиталистических промышленных предприятий-мануфактур, которые господствуют приблизительно с половины XVI до последней трети XVIII столетия. Они дали сильный толчок развитию товарного производства и внутреннего рынка. Быстро увеличивается производство товаров на внешний рынок, где одним из главных лиц уже становится купец. Усложняется денежное обращение, укореняются новые виды торговых сделок и соглашений, биржа превращается в место операций с товарами и ценными бумагами, развиваются кредит и банковское дело.  Мануфактура базируется на ручном производстве, и это сближает ее с ремеслом; от-личает же ее от него то, что она является крупным производством, в котором системати-чески проводится разделение труда. Процесс производства в мануфактуре распадается на несколько детальных операций, исполняемых различными специалистами-мастерами. Крупное производство с применением труда многих рабочих было организовано в первую очереди в трудоемких отраслях промышленности, которые не могли базироваться на ремесленной организации производства, требовали для своего основания крупных затрат капитала и рабочей силы. К таким отраслям промышленности в первую очередь относились горнорудная, металлургическая, бумажная, стекольная, суконная, шелковая, мыловаренная, также производство пороха, оружия печатное дело, судостроение и т. д. Организаторами первых мануфактур были чаще всего купцы и ростовщики, накопившие достаточные денежные средства. Переход к мануфактурному производству сказался в значительном росте объема продукции. Мануфактура явилась новой производительной силой, уже противоречащей феодальным производственным отношениям, так как в ней органически соединялся капитал и наемный труд. По мнению Маркса, «Мануфактурное разделение труда предполагает безусловный авторитет капиталиста по отношению к рабочим, которые образуют простые члены принадлежащего ему совокупного механизма; общественное разделение труда противопоставляет друг другу независимых товаропроизводителей, не признающих никакого иного авторитета, кроме конкуренции, кроме того принуждения, которое является результатом борьбы их взаимных интересов…» [1, c. 368, 369]. Порождаемое мануфактурой разделение труда подготовило, в конце концов, возможность заменить живого человека машиной. Маркс писал: «Мануфактурный период упрощает, улучшает и умножает рабочие инструменты путем приспособления их к исключительным особым функциям частичных рабочих. Тем самым он создает одну их материальных предпосылок машины, которая представляет собой комбинацию многих простых многих простых инструментов. Частичный рабочий и его инструмент образуют простые элементы мануфактуры» [1, c. 353, 354]. Однако мануфактура не могла коренным образом преобразовать общественное производство. Пока не были изобретены и использованы машины, это капиталистическое производство оставалось лишь укладом в системе феодальной экономии, но уже и мануфактурная стадия капитализма вызвала к жизни глу-бокие общественные сдвиги и потрясения. Общий ход развития привел к появлению капиталистического уклада в сельском хозяй-стве. Несмотря на значительные успехи в развитии промышленности и торговли, экономика европейских стран остава¬лась преимущественно аграрной. В сельской местности не только проживала большая часть населения, но и производилась значительная часть валового национального продукта этих государств. В сельском хозяйстве стран Европы капитализм укоренялся медленнее, чем в промышленности. Основными причинами стали более медленное развитие техники в сельском хозяйстве, феодальная собственность на землю и личная зависимость крестьян, которая сохранялась в ряде стран Западной Европы. Так же, как и в средние века, в XVI - XVII вв. земледельцы продолжали использовать двухпольный, реже трехпольный севооборот, что приводило к довольно быстрому истощению почвы. Относительная малочисленность скота в силу нехватки кормов не позволяла земледельцам повышать плодородие почвы, используя лишь навоз в качестве удобрения. Урожайность зерновых была низкой - от сам-трех до сам-шести, т. е. в 3 - 6 раз больше, чем сеяли. Поэтому животноводство не получило широкого распространения.  Однако появляются капиталистические фермерские хозяйства, и агрономическая наука переживает  расцвет. Увидели свет сочинения о повышении эффективности отраслей сельского хозяйства и о капиталистической модернизации его. Франсуа Кенэ в статье «Фермеры» проводит идею прогрессивности капиталистического фермерского хозяйства. Он показывает преимущества прогрессивной трехпольной системы при обработке земли с лошадями у фермеров по сравнению с традиционной двухпольной системой  при обработке земли с волами у крестьян [2, с. 31]. Кенэ рассматривает сельскохозяйственное производство с точки зрения полу¬чения от него максимальных доходов. Наибольшее значение в этом отношении он придает животноводству. Производство зерна требует больших расходов, возможности его продажи являются крайне неустойчивыми и часто цены низкие. Единственной поддержкой для фермера могут служить прибыли от животноводства, разви-тие которого потянет за собой рост урожаев. Именно с этих двух точек зрения и должно осуществляться руководство сельским хозяйством. Кенэ говорит: «Чем более богаты зем-ледельцы, тем больше увеличивают они благодаря своим возможностям сельскохозяй-ственную продукцию и мощь нации. Бедный фермер, обрабатывая свою землю, не может принести пользы государству, потому что он не может получить такую продукцию, которую земля могла бы дать в том случае, если бы она хорошо обрабатывалась» [2, с. 42]. Кенэ сравнивает положение и труд испольщика и фермера и находит, что «фермер во всех слу-чаях является более выгодным для государства и даже при низких ценах на зерно». Произ-водимая им продукция означает ежегодное возрастание реального богатства в масштабах всего королевства. Кроме того, «Богатый фермер предоставляет крестьянам работу и тем самым поддерживает их. Крестьянин же доставляет городскому населению продукты, не-обходимые  для существования. Там, где фермеров нет, и обработка земли производится при помощи волов, крестьяне изнемогают от нужды, так как испольщик, который сам очень нуждается, не может предоставить им работу. Крестьяне покидают деревню или вынуждены питаться ов¬сом, ячменем, гречихой, картошкой и другими дешевыми продуктами, которые производятся ими самими и урожаи которых могут быть быстро получены» [2, с. 50].  ««Только богатства фермеров», - говорит Кенэ, - делают землю более плодородной, увеличивают численность скота, привлекают население в деревню, способствуют его оседа-нию в деревне и создают могущество и процветание нации» [2, с. 62].  Кенэ выступает против притеснения крестьян налогами, которые приводят к обнищанию земледельцев, предлагает их отменить, тогда «деревню не стали бы более покидать, богатство и население деревни стало бы восстанавливаться» [2, с. 67]. Подобные идеи Кенэ высказывает в статье «Зерно», доказывая, что только сельское хозяйство, населенное богатыми земледельцами, делает богатым государство.  Однако процесс развития капитализма в сельском хозяйстве в Западной Европе не получил большого распространения, и только в Англии он принял широкие масштабы и привел к значительным переменам в аграрном секторе. Учение Кенэ актуально и в наше время. Даже в XXI в. рассуждения Кенэ очень полезны для России, которая никак не может разрешить вечный вопрос о земле, крестьянах, фермерах и налогах. Крестьяне были безземельными и бесправными при царизме, государственными крепостными при социализме и оказались разоренными при современном капитализме. Переход от феодализма к капитализму ускорился в результате того, что в XVII - XVIII вв. совершились великие ранние буржуазные революции в Нидерландах, в Англии, во Франции. Они устранили абсолютистское, монархическое государство и образовали буржуазное, демократическое государство, что создало политические условия для формирования капиталистического способа производства. В XVI - XVII вв. произошло существенное изменение в общественном сознании и системе ценностей Европы. В это время разворачивались два важных для общества процесса - Протестантизм (Реформация) и Просвещение. Главными протестантскими странами в Евро-пе были Германия, Швейцария, Дания, Швеция, Норвегия, Финляндия, Англия, Голландия, Чехия, Венгрия. С XVII в. начинается распространение протестантизма в североамерикан-ских колониях европейских стран, куда, спасаясь от преследований, бежали представители самых разнообразных протестантских направлений. Протестантизм распространился со вре-менем и в других колониях. В Протестантизме существовало два крыла - бюргерское и крестьянско-плебейское, между которыми осуществлялась борьба за разные цели изменения общества. Под влиянием развития товарно-денежных отношений положение крестьян и городской бедноты в XVI в. становилось все более тяжелым из-за роста налогов, расширения барщины и ужесточения аренды земли. Наиболее тяжелое положение низов общества было в Германии. Ф. Энгельс писал: «Для того чтобы удовлетворить свои возрастающие потребности, благородные госпо-да должны были прибегать к тем же средствам, что и князья. Грабеж крестьян дворянством с каждым годом становился все более изощренным. Из крепостных высасывали последнюю каплю крови, зависимых людей облагали новыми поборами и повинностями под всякого рода предлогами и названиями. Барщина, чинши, поборы, пошлины при перемене владельца, посмертные поборы, охранные деньги и т. д. произвольно повышались, несмотря на все старинные договоры. В правосудии отказывали, да и суд был продажным, а если рыцарь не мог получить денег от крестьянина каким-либо иным способом, то он попросту бросал его в тюрьму и принуждал платить выкуп» [3, с. 372].  В результате там вспыхнуло крестьянское восстание 1524 - 1525 гг., возглавляемое То-масом Мюнцером, который был вождем крестьянско-плебейских масс и умер на эшафоте. Мюнцер не только критиковал церковь за ее развращенность, но считал, что власть должна быть отдана простому народу, ибо только народные массы как ревнители бога могут, нрав-ственно усовершенствовавшись в ходе борьбы с супостатами, построить «царство Божье на земле» на основе общности имуществ. Следовательно, у Мюнцера появляются проблески коммунистических идей, и они становятся выражением стремлений нижних слоев общества Германии. Мюнцер мечтал о царстве божьем, т. е. о таком обществе, в котором не существу-ет ни классовых различий, ни частной собственности, ни обособленной от народа государ-ственной власти.   Итак, крестьянско-плебейское движение стремилось к революционному, насильствен-ному ниспровержению существующих феодальных порядков. Это восстание было жестоко подавлено правительством. В то же время бюргерский протестантизм стремился лишь ре-формировать феодально-католический строй, найти в этом действии компромисс с феодаль-ными слоями в своих интересах создания необходимых условий для развития капитализма. Исходя из этого, бюргерский протестантизм был противником насильственных методов модернизации общества, уничтожения его основ - частной собственности, государства, при-вилегий высших слоев общества. Реформацию возглавили Мартин Лютер (1483 - 1546) и Жан Кальвин (1509 - 1564). Их проповеди воспринимались сторонниками как протест про-тив католицизма, поэтому данное направление получило название протестантизма. Причи-ной протеста был кризис католицизма, который выражался в состоянии церковного учения, культа и обрядов. Определяющим мотивом в поведении церковных иерархов и монастырей стала страсть к наживе путем всевозможных поборов, продажи индульгенций, т. е. «божьей милости», прощения грехов. Невежество и безнравственность в среде клира приобрело во-пиющий характер, проповеди священников стали полностью противоречить тому, что со-вершалось ими в жизни.  Энгельс отмечал, что духовенство становилось все более ленивым и невежественным и все многочисленнее.  Оно состояло из двух классов - церковной аристократии и плебейского духовенства. Аристократия (епископы, архиепископы, аббаты и др.) были имперскими князьями, «владели обширными пространствами земли с многочисленным крепостным и зависимым населением. Они не только эксплуатировали своих подданных так же беспощадно, как дворянство и князья, но действовали еще более бесстыдно» [3, с. 373].  Все это вызывало негодование народа и нарастание антиклерикальных настроений во всех слоях общества. Низовые священники стояли вне феодальной иерархии церкви и не имели доли в ее богатствах. Они оплачивались гораздо хуже, и их духовные наделы были большей частью очень скудны.  Энгельс говорит: «Им как выходцам из бюргерства или плебса были достаточно близки условия жизни массы, и потому, несмотря на свое духовное звание, они разделяли настроения бюргеров и плебеев. Участие в движениях того времени, являвшееся для монахов исключением, для них было общим правилом. Из их рядов выходили теоретики и идеологи движения, и многие из них, выступив в качестве представителей плебеев и крестьян, окончили из-за этой своей жизни на эшафоте» [3, с. 374].  Население в одно и то же время платило налоги как императору, так и папе. В Рим текли огромные суммы денег, и возраставший вследствие этого гнет увеличивал ненависть к попам и возбуждал у населения национальное чувство.  Городское население также состояло из разных сословий. Его верхушку образовывали патрицианские роды, т. е. наиболее богатые семьи, занимавшие все городские должности и ведавшие доходами города. Они занимались ростовщичеством, присваивали себе всякого рода монополии, произвольно взимали различные пошлины, торговали цеховыми привиле-гиями, правами гражданства и правосудием. С крестьянами городской округи они обраща-лись не менее беспощадно, чем дворяне и попы.  Бюргерская оппозиция, охватывала бога-тых горожан и горожан среднего достатка, а также большую или меньшую часть мелких бюргеров. Она требовала контроля над городским управлением и участия в законодательной власти, ограничения олигархической власти [3, с. 375 - 376]. Плебейская оппозиция состояла из людей низшего слоя -  разорившихся горожан и массы городских жителей, не обладавших правами гражданства: ремесленных подмастерьев, поденщиков и др.  Плебей-ская оппозиция «соединяла в себе разложившиеся составные части старого феодального и цехового общества с еще не развившимся, едва пробивавшимся наружу пролетарским эле-ментом зарождающегося современного буржуазного общества» [3, с. 377].  Самостоятельной партии она не представляла, но присоединялась к крестьянскому восстанию. Таково было положение общества в Германии и других странах Европы накануне Протестантизма. Начало Протестантизма (Реформации) положил профессор Виттенбергского универ-ситета доктор богословия Мартин Лютер. Он вышел из нижних слоев германского обще-ства. Его детство проходило в тяжелых условиях. Об этом мы узнаем из автобиографических воспоминаний Мартина Лютера: «Я - сын крестьянина. Мой отец, дед и прадед были настоящими крестьянами. Впоследствии отец переселился в Мансфельд и сделался там рудокопом. Мой отец был бедным рудокопом; мать приносила постоянно на собственной спине дрова, чтобы только прокормить нас, детей. Они работали изо всех сил. Мои родители обращались со мной очень сурово, и от этого я сделался очень робок. Отец высек меня однажды так больно, что я его возненавидел, стал от него убегать, и много времени прошло, пока я опять с ним сжился. Однажды из-за ничтожного пустяка мать высекла меня до крови. Суровая и строгая жизнь, которую вела моя мать, была причиной того, что я ушел в монастырь и сделался монахом» [4, с. 68]. В школе были непрерывные побои, страх и боль. Это была жизнь впроголодь, постоянное выпрашивание куска хлеба. В монастыре Лютер изучал богословие, но наибольшее влияние на него оказала книга еретика Иоанна Гуса, в которой он увидел свет истины. Будучи в Риме, он ужаснулся безнравственности церковников: «Если есть ад, то Рим построен на нем. Рим был святым городом и сделался хуже всех» [4, с. 70].  Таким образом, Лютер хорошо знал нравы и быт простого народа, уклад монастырей и жизнь церковных иерархов. Он выступил с протестом против продажи индульгенций и с критикой пороков служителей церкви. Лютер осуществил реформу всей католической церкви, которая в период средневековья была главным институтом общества, возвышаясь даже над государством. Эта реформация стремилась восстановить пошатнувшееся благодаря циничной практике католицизма влияние религии в народе, возвысить веру и принизить разум, направленный на злодейство.  В 1517 г. Лютер создал первый документ реформационной эпохи «95 тезисов».  В нем он выступил против распространения представителями Римского Папы в Германии индуль-генций и злоупотреблений, связанных с отпущением грехов. Он писал, что Папа не может освобождать от наказаний, не имеет власти отпустить ни одного греха, не объявляя и не под-тверждая отпущение именем Господа, большую часть народа обманывают этим равным для всех и напыщенным обещанием освобождения от наказания, что звон золота в ящике спосо-бен увеличить лишь прибыль и корыстолюбие, что сокровища церкви, откуда Папа раздает индульгенции, - и не названы достаточно, и неизвестны христианам, что Папа ныне богаче, чем богатейший Крез благодаря отнятым  деньгам у нищих верующих [5].  Этот момент считается началом Реформации. Лютер выступил против догматов и строя католической церкви, его оппозиция не выходила за пределы требований прежней бюргер-ской ереси. Энгельс пишет: «Молния, которую метнул Лютер, попала в цель. Весь немецкий народ пришел в движение. С одной стороны, крестьяне и плебеи увидели в его воззваниях против попов, в его проповеди христианской свободы сигнал к восстанию; с другой стороны, к нему примкнули более умеренные бюргеры и значительная часть низшего дворянства; общий поток увлек за собой даже князей. Одни думали, что настал день для того, чтобы свести счеты со всеми своими угнетателями, другие желали лишь положить конец могуществу попов и зависимости от Рима, уничтожить католическую иерархию и обогатиться посредством конфискации церковных имуществ» [3, с. 387].  Оценку состояния католической религии и ее улучшение Лютер дает в памфлете «К хри-стианскому дворянству немецкой нации об улучшении христианского состояния» (1520 г.) [6]. Он утверждает, что Папа и католическая аристократия окружили себя тремя стенами от всего мира, поэтому никто не смог их реформировать; из-за этого все христианство пришло в ужасный упадок. Иерархи утверждали, во-первых, что светские законы не для них писаны, более того, что духовное - выше мирского; во-вторых, что никому, кроме Папы, не подобает истолковывать Писание; в-третьих, они не опасались Собора, так как никто, кроме Папы, не имеет права его созывать.  Лютер ставит перед собой задачу разрушить эти стены. Первую стену Лютер раз-рушает, утверждая, что неверно к духовному сословию относить только Папу и священни-ков, а всех остальных - к светскому сословию, потому что все христиане воистину принад-лежат к духовному сословию и между ними нет иного различия, кроме разве что различия по должности и занятию. «Поэтому светская христианская власть должна исполнять свою службу беспрепятственно, не опасаясь затронуть папу, епископа, священника: кто виноват, тот и отвечай». Вторую стену Лютер разрушает, утверждая, что среди народа имеются люди, которые прониклись истинной верой, Духом, пониманием слова и мысли Христа, поэтому нельзя   отвергать их слово и суждения и следовать за папой, не имеющим ни веры, ни Духа, что означало бы отречение от всей веры и Христианской Церкви. Люди должны стать мужественными и свободными и не трепетать перед папскими измышлениями, а «смело, в соответствии с нашим разумением Писания, проникнутым верой, исправил все, что Папа и его сторонники делают или позволяют делать».  Третью стену Лютер разрушает, утверждая: «И тем, что Папа не наказуем посредством Собора, христианству наносится вред. И если требует обстановка, а Папа злонамеренно относится к христианству, то всякий, кто может, обязан, как верный член всего Тела, содействовать созыву поистине свободного Собора».  Далее Лютер определяет основные задачи реформы римского папства.        1. Упразднение трехкоронной митры высокомерия папы, который ведет такой светский и пышный образ жизни, достичь и сравняться с которым не в состоянии никакой король, никакой император.  2. Уменьшение числа кардиналов, опустошающих Церковь. Папа, учредив должность кардиналов, позволил присвоить им епископства, монастыри, прелатуры и низвергнуть, та-ким образом, служение Богу. Вследствие этого Италия совершенно опустошена, монастыри разрушены, епископства разграблены, доходы прелатур и всех церквей захвачены в Рим, го-рода пришли в упадок, страна и люди разорены, богослужение и проповедь совершенно исчезли.  Лютер предлагает 27 статей, относящихся к улучшению ужасающего положения дел в христианстве. В них выставлены требования запрета князьям и дворянам, городам  и  своим подданным давать в Рим агнаты; не получать из Рима ни епископских мантий, ни утвержде-ния епископов; ликвидировать грабительскую финансовую политику курии; намного сокра-тить папскую курию, упразднив множество должностей; устранить обыкнове¬ние продавать и закладывать приходы и лены, прелатуры; прекратить куп¬лю, продажу, обмен, сутолоку, ложь, обман, грабеж, воровство, хвастовство пышностью, женский и мужской разврат и вся-ческое пренебрежение Богом; приложить все усилия и оградить христианство от тирании папского правления, злополучия и разорения; постановить, чтобы никакое светское дело не имело отношения к Риму, но чтобы все такие дела были предоставлены светской власти; прекратить вымогательство денег «свирепым тираном» у людей, особенно бедных; папа не должен иметь над императором никакой власти, кроме права помазывать; необходимость уничтожить всякое нищенство во всем христианстве и т. д. [6].   По существу, Лютер выступил за проведение глубокой реформы католической религии. Эта реформа была направлена на ликвидацию феодально-церковного абсолютизма, на демо-кратизацию религиозного института, приближение его к народу, очищению от засилия кор-рупции и разврата. Карл Маркс так охарактеризовал историческое значение реформы: «Лю-тер победил рабство по набожности только тем, что поставил на его место рабство по убеж-дению. Он разбил веру в авторитет, восстановив авторитет веры. Он превратил попов в ми-рян, превратив мирян в попов. Он освободил человека от внешней религиозности, сделав религиозность внутренним миром человека. Он эмансипировал плоть от оков, наложив оковы на сердце человека. Но если протестантизм не дал правильного решения задачи, то все же он правильно поставил ее. Речь теперь шла уже не о борьбе мирянина с попом вне мирянина, а о борьбе со своим собственным внутренним попом, со своей поповской натурой» [7, с. 463].  Очевидно, Маркс полагал, что рабство духовное может быть преодолено только при изживании всякой веры, всякой религии. Однако история показала, что даже при полном атеизме народ может стать рабом антигуманной идеологии и практики.  Под влиянием нарастания социального конфликта Лютер написал новое сочинение, называемое «Призыв к миру по поводу Двенадцати статей» [8].  Оно начиналось резким и гневным обвинением господской алчности, насилия и произвола. «Начальство, - заявлял Лю-тер, - не для того поставлено, чтобы удовлетворять свои нужды и прихоти за счет поддан-ных, а для того, чтобы печься об их пользе и благе. Кто вынесет долго, если его терзают и дерут с него шкуру!» С развитием торговли, замечал Лютер, господа совсем обезумели и «в каждом зернышке и соломинке видят гульдены… Начальство отнимает все больше и больше и разбазаривает отнятое добро на наряды, обжорство, пьянство и застройку так, словно это мякина». Лютер доказывает, что помещики заслужили восстание, что при оголтелом гнете, который учредился в Германии в последние годы, оно есть явление естественное. «Вы пра-вите так жестоко и тиранически, -  бросает Лютер в лицо дворянам и князьям, - что вам не останется утешения и надежды, когда вы погибнете». Он утверждает, что «Не должно быть крепостных, ибо Христос освободил нас. Что это значит? Это значит сообщать христианской свободе совершенно плотский смысл».  Очевидно, что Лютер здесь стоит на демократических позициях защиты народа. Он, по существу, предъявляет ультиматум господствующим классам под угрозой близкой катастрофы.  С другой стороны, Лютер увещевает крестьян не восставать против существующих властей. Он провозглашает мотив смирения и ненасилия: «Евангелие - кто оспорит это! - учит христиан терпеливо переносить несправедливости и во всякой нужде уповать на бога. Но вам не хочется переносить страдания, а хочется, как язычникам, принудить власти к ис-полнению вашей нетерпеливой воли. Можно понять, когда христианин неумолимо требует свободы евангельской проповеди, но пристало ли ему с тем же пафосом домогаться бренных земных благ, например, покосов или валежника?» Сочинение завершается увещеванием, об-ращенным к обеим сторонам - к начальству и крестьянам. Он говорит: если они и дальше будут столь строптивы в отстаивании своих плотских нужд и прихотей, бог сурово покарает и тех и других.  Однако в реальной жизни происходило резкое размежевание партий на реформаторскую и революционную.  Лютер возглавил партию умеренных реформ и резко выступил против крестьянско-плебейской революции. Будучи сам выходцем из низов общества, он с ненави-стью относился к восставшим крестьянам и плебеям. Он имел целью вместе с феодальными верхами и иерархами реформировать религиозную систему, а перед лицом революции все старые раздоры были забыты; по сравнению с восставшими крестьянами слуги римского со-дома были невинными агнцами, как и бюргеры, князья, дворяне и попы; они соединились «против кровожадных и разбойничьих шаек крестьян».  Под таким названием в 1525 г., в разгар Великой Крестьянской войны Лютер написал свой памфлет [9]. Он возмущается тем, что крестьяне грабили и буйствовали и действовали подобно бешеным собакам, творили чи-сто дьявольские дела. Лютер пишет: «Эти крестьяне навлекают на себя три рода ужасных грехов перед Богом и людьми, из-за которых многократно заслужили смерть телесную и ду-ховную. Во-первых, они клялись своим господам в верности, преданности и покорности со-гласно словам Бога [Лука, 20, 25]: «Дайте кесарю кесарево». И  Римл., 13 [1]: «каждый да по-винуется власти» и т. д.». Во-вторых, за одно то, что они поднимают мятеж, преступно гра-бят и расхищают монастыри и замки, которые им не принадлежат, они дважды повинны смерти телесной и духовной, как и явные разбойники и убийцы с большой дороги. И мятеж-ный человек, уличенный в этом, уже отмечен Богом и императором, так что тот, кто первым сможет и захочет задушить его, сделает это правильно и на благо. Ибо по отношению к яв-ному мятежнику любой человек является одновременно и высшим судьей, и палачом, по-добно тому, как при пожаре, кто первым может тушить, тот и лучший. Ибо мятеж не простое убийство, но подобен большому пожару, который воспламеняет страну и опустошает ее, столь наполняет ее убийствами, кровопролитием, порождает вдов и сирот, что разрушает все, как величайшее несчастье. Поэтому каждый, кто может, должен их убивать, душить и колоть, тайно или явно, и помнить, что нет ничего более ядовитого, вредного, дьявольского, чем мятежник. Его надо уничтожать, как бешеную собаку: если ты его не убьешь, то он убь-ет тебя и вместе с тобой целую страну». В-третьих, они десять раз заслуживают смерть те-лесную и духовную за то, что такие ужасные и отвратительные грехи прикрывают Евангелием, называет себя братьями во Христе, приносят клятвы и божатся, и принуждают людей идти с ними в совершении подобных ужасов, и заставляют их стать беспримерными богохульниками и поносителями Его святого имени, почитать дьявола и служить ему под видом Евангелия» [9]. Фанатическая ненависть к восставшему народу коренилась у Лютера, выходца из бедноты, в том, что он увидел в этом бунте огромные человеческие жертвы и разрушения, уничтожение религиозной этики. Однако вместо призыва к милости в отношении к побежденным, доведенным гнетом господами до восстания, он встал на позицию яростного и беспощадного их уничтожения, и это ставило его в нехристианскую позицию. В условиях усиления классовой борьбы Лютер неизбежно рассматривает характер и действия светской власти. В 1523 г. Виттенберге он опубликовал произведение «О светской власти». Первый вопрос, который ставит Лютер в этой работе, - В какой мере следует повино-ваться? Основоположник протестантизма разрабатывает учение о «двух порядках» - духов-ном и светском и, соответственно, о двух системах права - божественном и естественном. «Духовный порядок» - это отношения людей как верующих личностей, а «светский поря-док» - это социально-политическая и гражданская жизнь.  Лютер отмечает то, что в жизни возникло противоречие в поведении церковнослужителей и представителей светских вла-стей. А именно: с одной стороны, папа и священники вмешиваются «в дела несовершенного сословия меча и светской власти», а с другой стороны, князья и дворяне «скоро дерзнут сесть на Престол Господень, распоряжаться совестью и верой, поучать безумным умишком своим Святого Духа» [10, с. 3, 4]. Церковная и светская сферы должны быть разделены, поскольку так устроен мир изначально. Лютер говорит: существует «необходимость светского права и меча, чтобы никто не сомневался в том, что они применяются в мире по Божьей воле и предписанию». Вслед за Фомой Аквинским Лютер разделяет сферы действия двух властей - духовной и земной (светской). Человек живет в этих двух сферах: в сфере Божьего царства (религиозная сфера) и в сфере светского царства (государство, законы).  «Принадлежащие к Божьему Царству - это все истинно уверовавшие в Христа. И если бы весь мир состоял из подлинных христиан (т. е. из истинно верующих), то не было бы необходимости ни в князьях, ни в королях, ни в мече, ни в законе» Однако только меньшая часть людей ведет себя по-христиански; злых всегда больше, чем благочестивых. Поэтому бог учредил два правления ¬- духовное (для истинно верующих) и светское (сдерживающее злых, заставляющее их сохранять внешний мир и спокойствие). По мнению Лютера, всякая власть идет от Бога [10, с. 8]. Хотя два правления должны разделяться, оба должны оставаться и дополнять одно другое - делать людей благочестивыми и защищать от злых дел. «Ни одного из них недостаточно в мире без другого. Там же, где действует только светское правление или закон, царит лишь лицемерие, точно так обстояло бы дело, если бы применялись лишь заповеди Божьи»  [10, с. 12]. Однако возникает вопрос, нужен ли христианам закон и меч? Среди христиан меч ни к чему, и он не может быть применен по отношению к ним и среди них, ибо они подчи-няются божьей воле. Однако в общем мире «меч полезен и необходим для охраны мира, наказания греха и защиты от злых», а потому  «христианин охотно подчиняется правлению меча: платит подати, почитает начальство, служит, помогает, делает все, что идет на пользу светской власти, дабы ее не забывали, чтили и боялись» [10, с. 14]. Нельзя, чтобы люди пре-небрегали властями, без которых нельзя обойтись, необходимо им помогать, предлагая те услуги, на которые человек способен. Итак, применение меча совместимо с христианством, ведь власти - «Божьи слуги и ремесленники, которые наказывают зло и защищают добро» [10, с. 21]. Лютер задает важный вопрос: могут ли государственные служащие также «быть христианами и обрести Царство Небесное? Ответ: только тогда, когда они не руководству-ются своекорыстными интересами, а только помогают закону и власти, посредством которых принуждают злых» [10, с. 26].  Второй вопрос, поставленный Лютером: как далеко простирается светская власть? Она не должна «вторгаться в Царство Господне, вмешиваться в правление Его». Светская власть не должна осмеливаться диктовать законы душам и вмешиваться в Правление Гос-пода. Лютер говорит: «Светское правление имеет законы, которые простираются не далее тела и имущества и того, что является внешним на земле. Над душой же Бог не может и не хочет позволить властвовать никому, кроме Себя Самого» [10, с. 27].  Более того, ложно утверждение, что следует исполнять приказы Церкви, Отцов, Соборов; церковь должна только выражать Божье слово. Вместо этого папа и епископы уподобились светским госу-дарям и стали управлять замками, городами, страной и людьми. Светские же господа, управляя страной, взялись еще и за управление душами подданных. Вся их деятельность состояла в том, чтобы «сдирать и соскабливать шкуру [с подданных], налагать пошлину за пошлиной, ренту за рентой; они ведут себя коварно, как волки, им не свойственно чувство справедливости, верности или правды. В результате такой деятельности воцарится разбой и жульничество, и их светское правление придет в такой же упадок, как правление духовных тиранов» [10, с. 32]. Лютер полагает, что светская власть не может быть справедливой, если действует только с помощью насилия без слова Божия: «Ведь нельзя и в светских делах действовать силой, бесправие нужно прежде всего преодолевать правом» [10, с. 37].  А в действительности «все в мире перевернулось: меч управляет душами, послания - телом, светские князья управляют духовно и духовные - светски» [10, с. 39]. Все это привело страну и людей к нужде и нищете.  Третий вопрос Лютера: как надлежит править князю? В концепции государства Лютера христианский монарх не должен управлять и действо-вать лишь силой: неразумно править,   делая много притеснений. «Как хороши и справедли-вы ни были бы законы, все они имеют один недостаток: их нельзя распространить на все без исключения случаи» [10, с. 42].   Поэтому князь должен соизмерять законы со своим разумом и быть справедливым. Светской власти следует руководствоваться практической целе-сообразностью, реальными интересами, определяемыми человеческим разумом. Он должен властвовать целесообразно, управлять разумно, употреблять власть не как привилегию, а от-правлять ее как бремя, возложенное на него богом. Князь как христианин должен подчиняться Богу, но вместе с тем должен считать себя слугой, а не господином народа, все его помыслы должны быть направлены на пользу и служение подданным. Ему подобает рассуждать так: «Я принадлежу стране и людям, я обязан действовать им во благо; я стремлюсь приносить им пользу, стараюсь поддерживать и защищать их и управлять так, чтобы блага пожинали они, а не я» [10, с. 44]. Справедливо наказывая злонамеренных людей, монарх не должен осуществлять бесправие и приносить ущерб для других. А что если князь поступает беззаконно: обязан ли его народ следовать за ним? - спрашивает Лютер. Ответ: «Нет, потому что против закона не подобает действовать никому». Однако если подданные не знают, правы они или нет, то пусть они следуют за князем, не боясь греха [10, с. 50]. Монарх должен контролировать деятельность важных вельмож и своих советников, управлять самостоятельно, а не по их подсказке. Итак, политико-правовые воззрения Лютера пронизаны противоречиями. Он стремится к низвержению папского абсолютизма, породившего коррупцию и безнравственность; про-водит идею усиления роли светской власти, ее независимости от папства.  Однако в то же время он стремится к утверждению регионального княжеского абсолютизма в Германии. Его мысли о монархе как высшем руководителе национальной церкви, о духовенстве как особом сословии, призванном служить государству, освящение светской власти религиоз-ным авторитетом - все это способствовало насаждению культа государства. Лютер опреде-ляет полномочия светской власти и пределы ее компетенции. Рассматривая политическую роль государства, он считал, что государственная власть совершенно необходима для под-держания устойчивых общественно-политических отношений, поскольку без сдерживаю-щих государственных законов «люди пожирали бы друг друга». По этой причине Лютер отказывает народу в праве на восстание: так как мятеж обычно причиняет больше бед не-виновным, чем виновным, необходимо повиноваться властям. Тем не менее, реформация Лютера нанесла католической церкви и феодальным институтам огромный урон, ускорила их разложение. Другим виднейшим представителем протестантизма и реформации был Жан Каль-вин (1509 - 1564 гг.),  который  основал в Женеве новую церковь, опирающуюся на демо-кратически-республиканские принципы. Свои основные религиозные и политические идеи Кальвин изложил в работе «Наставления в христианской вере». Главной идеей в ней являет-ся утверждение о том, что «творческая сила Бога присутствует в мире - в нынешнем его со-стоянии, как и при сотворении... Бог, так сказать, есть первопричина, ибо Он - начало и ис-точник всякого движения… Божье Провидение всегда действенно» [11]. По Кальвину, существует божественное предопределение жизни людей, согласно которому Бог заранее предопределил одних людей к спасению, других - к гибели. Люди бессильны изменить волю Всевышнего, однако могут догадаться о ней по тому, как складывается их мирская жизнь: если человеку в его профессиональной мирской деятельности сопутствует успех, он следует заповедям и нормам христианской добродетели, подчиняется светской власти, то провидение благоволит ему.  Отсюда у кальвинистов возникли следующие правила жизни: - трудолюбие, прибыль в делах - признак предопределенности; - верность слову; - личное хозяйство отделено от предпринимательства - вся прибыль идет в дело; ¬- быть максимально бережливым и рачительным хозяином, презирать наслаждение и расточительность; - покорность властям. По Кальвину, судьба человека зависит не от случайного жребия, а от воли Бога: он определяет исход жеребьевки. «Под этим подразумевается, что, хотя богатые в мире пере-мешаны с бедными, Бог действует не наугад и не вслепую, указывая каждому его место. Он просвещает и тех и других и тем самым побуждает бедных к терпению. Ибо те, кто не до-вольствуется своей участью, пытаются по возможности избегнуть бремени, возложенного на них Господом. ... Богу не может быть отказано быть Судьей и в том, что именно по его тай-ным планом одни возвышаются, а другие пребывают в презрении» [11]. По Кальвину, люди должны смириться со своим положением, усвоить и принять Божий Закон, который требует почитания Бога, а также дает людям мерило праведности: «Ибо наша испорченная и развращенная природа абсолютно не соответствует этому мерилу, а наших способностей, слабых и негодных на доброе дело, отнюдь не достаточно для ее улучшения» [12]. Человек не волен в выборе пути, он должен подчиняться не своим желаниям и уму, а тому, что угодно Богу - справедливости и праведности: «Нам на протяжении всей жизни следует любить справедливость и усердствовать в ее осуществлении».  В человеческих законах речь идет лишь о намерениях, выразившихся в действиях, но они не судят души. Божий Закон дан нашим душам, и ему следует подчинить душу. Это означает, что «Господь запрещает нам унижать ближнего и вредить ему, так как Он желает, чтобы жизнь ближнего была для нас драгоценна. Поэтому Он требует от нас также дел милосердия, благодаря которым эта жизнь может быть сохранена» [12].   Исходя из идеи Лютера о «двух главных порядках» и необходимом сотрудничестве свет-ских властей и церкви, Кальвин считал, что государство могло иметь любую форму правле-ния, при том условии, что она была установлена Богом, поэтому протест против суще-ствующей власти (даже тирании) является «дерзостью против воли Бога». Из самых худ-ших политических режимов Кальвин выделял демократию, а самым лучшим считал аристо-кратическую республику. В соответствии с идеей лучшего режима Кальвин прово-дит радикальную реформу устройства протестантской общины, ориентированную на республиканско-демократическую модель. Общины стали управляться выборной консисторией, которая состояла из пресвитеров (старейшин) и проповедников. Таким образом, кальвинистские священнослужители рассматривали свои религиозные должности как служебные обязанности. Таким образом, Кальвин сумел дать религиозными средствами мощный импульс процессу формирования буржуазной социально-экономической практики. На основе этой теории в Реформации возникла целостная этическая доктрина, легитимирующая капиталистическую деятельность и вводящая последнюю в рамки богоугодности и нравственности. Протестанты сформировали новую хозяйственную этику. Обман, насилие, нарушение законов считаются злом. Стремление к богатству признается естественным для человека. Человек имеет моральное право стремиться к повышению своего благосостояния. Священны и неприкосновенны частная собственность, частная жизнь человека и сама его личность. Провозглашаются такие добродетели, как трудолюбие, честность, умеренность, бережливость и предусмотрительность. Деньги плодоносны, они должны быть всегда в обороте; расходы никогда не должны превышать доходы. Новое мышление и новая этика подготовили хозяйственный переворот.  Известный ученый Макс Вебер исследует взаимосвязь между старопротес¬тантской этикой и развитием капиталистического духа. В работе «Протестантская этика и дух ка-питализма» Вебер, критикуя марксистскую концепцию исторического материализма, отме-чал важность культурных воздействий, оказываемых религией, - именно в этом он видел ключ к пониманию генезиса капиталистической формы хозяйствования. Своими корнями модернизация, считал Вебер, уходит в Ренессанс, период, положивший конец мрачному средневековью, породивший гуманистическое мировоззрение и приведший в итоге к формированию исторически новой культуры, создавшей личность, для которой характерна собственная ответственность за условия существования, влияющие на эту личность. Вебер связывает формирование капитализма с протестантизмом, его этикой, отличной от католицизма. Он отмечает «несомненное преобладание протестантов среди владельцев капитала и предприни¬мателей, а равно среди высших квалифицированных слоев рабочих, и прежде всего среди высшего технического и коммерческого персонала современных предприятий»  [13, с. 61]. Успехам протестантов в их борьбе за существование и экономическое процвета-ние способствовало то, что в XVI в. протестантскую веру приняли многие богатейшие обла-сти и города Германии, а также Англия, Шотландия, Швейцирия. Возникла связь между ре-лигиозной регламентацией жизни и интенсивным развитием деловых способностей у целого ряда сект.  Что понимает Вебер под «капиталистическим духом»? Он полагает, что это понятие хорошо выражает проповедь Бенджамина Франклина. В ней высказаны такие положения: время - деньги; деньги по природе своей плодоносны и способны порождать новые деньги; чем больше денег в обороте, тем быстрее растет прибыль; тому, кто точно платит, открыт кошелек других; ничто так не помогает завоевать себе положение в обществе, как пунк-туальность и справедливость во всех его делах; аккуратность и честность увеличивают кредит и успех [13, с. 71 - 73].  Все нравственные правила Франклина имеют, правда, утилитарное обоснование: честность полезна, ибо она приносит кредит, так же обстоит дело с пунктуальностью, прилежанием, умеренностью - все эти качества именно поэтому и являются добродетелями. Вебер говорит, что если мы вдумаемся в смысл вышеприведенных строк, то увидим изложение протестантской этики: «…обнаружим свое¬образный идеал этой «философии скупости». Идеал ее - кредитоспособный добропорядочный человек, долг которого - рассматривать приумножение своего капитала как самоцель. Суть дела заключается в том, что здесь проповедуются не просто правила житейского поведения, а излагается своеобразная «этика», отступление от которой рассматривается не только как глупость, но и как своего рода нарушение долга. Речь идет не только о «практической мудрости» (это было бы не ново), но о выражении некоего этоса, а именно в таком аспекте данная философия нас и интересует» [13, с. 73, 74]. В этом случае существует характер этически окрашенной нормы, регулирующей весь уклад жизни. В этом специфическом смысле Вебер и пользуется понятием «дух капитализма». Приобретение денег (при условии, что оно достигается законным путем) является при современном хозяйственном строе результатом и выражением деловитости человека, следующего своему призванию, а эта деловитость, как легко заметить, составляет альфу и омегу морали Франклина [13, с. 76].  Вебер считает наивными суждения представителей исторического материализма о том, что эти идеи возникают в качестве «отражения» или «надстройки» эко¬номических отношений. В данном случае причинная связь обратна той, которую следовало бы постулировать с «материалистической» точки зрения: здесь «капиталистический дух», безусловно, существовал до какого бы то ни было «капиталистического развития» [13, с. 77].  Поэтому-то Вебер полагает целесообразным обратиться в первую очередь к тем формам протестантского вероучения, в которых связь между жизненной практикой и религиозной основой ясно обнаруживается. Вебер показывает, как в пуританской литературе морального осуждения достойны успокоенность и довольство достигнутым, наслаждение богатством и вытекающие из этого последствия - бездействие и плотские утехи. И только потому, что собственность влечет за собой эту опасность бездействия и успокоенности, она вызывает сомнения. Пустым, а иногда даже вредным занятием считается поэтому и созерцание, во всяком случае, тогда, когда оно осуществляется в ущерб профессиональной деятельности. Не бездействие и наслаждение, а лишь деятель¬ность служит приумножению славы Господней согласно недвусмысленно выраженной воле Его. Следовательно, главным и самым тяжелым грехом является бесполезная трата времени. Жизнь человека чрезвычайно коротка и драгоценна, и она должна быть использована для «подтверждения» своего призвания. Трата этого времени на светские развлечения, «пустую болтовню», роскошь, даже не превышающий необходимое время сон морально совершенно недопустима. Сочинения ряда пуританских авторов пронизывает настойчивая, подчас едва ли не страстная проповедь упорного, постоянного физического или умственного труда, поскольку труд издавна считался испытанным аскетическим средством: в качестве такового он с давних пор высоко ценился церковью Запада, а также он служит превентивной мерой против всех серьезных искушений нечистой жизни [13, с. 186, 187]. Кроме того, там же указывается на необходимость специализации труда; обосновывается идея профессионального призвания. Труд должен быть добросовестным и рациональным в рамках своей профессии. Профессия рассматривается как призвание, идущее от бога: «Квакерская этика также требует, чтобы профессиональная деятельность человека являла собой последовательное аскетическое воспитание добродетели, испытание его избранности; избранность воплощается в добросовестности, которая в свою очередь находит отражение в тщательном и методичном выполнении своих профессиональных обязанностей. Не труд как таковой, а лишь рациональная деятельность в рамках своей профессии угодна Богу» [13, с. 189, 190].   Подводя итог сказанному выше, Вебер утверждает, что «мирская аскеза протестантизма со всей решительностью отвергала непосредственное наслаж¬дение богатством и стремилась сократить потребление, особенно когда оно превращалось в излишества. Вместе с тем она освобождала приобретательство от психоло¬гического гнета традиционалистской этики, раз-рывала оковы, ограничивавшие стремление к наживе, превращая его не только в законное, но и в угодное Богу (в указан¬ном выше смысле) занятие» [13, с. 197]. Борясь за производительность частнохозяйственного богатства, аскеза ратовала как против недобросовестности, так и против инстинктивной жадности. Считалось, что религия неминуемо должна порождать как трудолюбие, так и бережливость, а эти свойства в свою очередь обязательно ведут к богат¬ству [13, с. 201]. Необходимо также учитывать, что в XVI - XVII вв. принадлежность к какой-то религи-озной секте являлось своего рода нравственным (прежде всего в деловом отношении) атте-статом личности. Исключение из секты за нравственные проступки экономически влекло за собой потерю кредита и социальное деклассирование. Преуспевали в деловом отношении те, кто принадлежал к методистской, баптистской или к какой-либо иной секте (или к близким им по типу ассоциациям). Там вырабатывалось этическое отношение к жизни. В пуританизме таковым была рациональная система жизненного поведения, которая, при известных условиях, прокладывала путь к «духу» капитализма [13, с. 290]. Реформация свергла господство католической власти Папы не только идеологически, но и с помощью грубого насилия. Необходимо было создать новый порядок. По требованию Лютера епископская власть в церкви была передана князьям. В 1555 г. в Германии был под-писан Аугсбургский религиозный мир, утвердивший принцип «Чья власть, того и вера»: лютеранские князья сделались верховными правителями церквей в своих землях. Все земельные владения католических монастырей и орденов подверглись секуляризации. Такой же порядок установился в ряде других североевропейских стран. В Швейцарии Кальвин сформировал республиканско-общинный порядок.  Религиозно-политическая идеология Реформации, превратившись в диктатуру, выроди-лась в тиранию. Новая религия объявила войну свободе человека. Так, Кальвин сумел «все государство, некогда состоявшее из тысяч свободных бюргеров, превратить в огромную ма-шину послушания, искоренить любое проявление независимости, подавить во имя своего ставшего монопольным учения любое проявления свободомыслия» [14, с. 158]. Под тоталь-ный контроль попали все органы самоуправления, гражданская и духовная власть, школы, университет и суд, финансы и мораль, духовенство, домашняя жизнь, каждое написанное и сказанное слово. Тех, кто пытался высказать хоть малейшее возражение против нового уче-ния и порядка, ждала тюрьма, изгнание или костер. Такой же образ поведения мы видим у диктатора Кромвеля в Англии, который ликвидировал власть короля и парламента. Его еди-ноличное правление страной имело целью установление господства пуританизма, основой которого были идеи, почерпнутые из европейского протестантизма (в основном кальвинизма и анабаптизма).  Лорд-протектор Кромвель прямо и открыто навязывает свои религиозные воззрения согражданам. Английские протестанты, не признававшие авторитет официальной церкви, стремились к тому, чтобы окончательно очистить церковь Англии от всякого католического влияния  - церемоний, обрядов и иерархической структуры епи-скопата.  Сторонники короля и католицизма преследовались, их поместья конфисковались. Был установлен контроль за поведением всех граждан. В печати свирепствовала жесткая цензура, все газеты, кроме двух официальных, были закрыты. За иностранцами учреждался строгий полицейский надзор. (Порядок, подобный пуританскому, был создан большевиками в Советском союзе: авторитарная диктатура, замена христианской религии марксизмом, пол-ное уничтожение свободы, общая бедность и полицейский контроль). Однако со временем радикальный пуританизм изживался, создавались более гуманные формы политической и экономической жизни. Важную роль в этом процессе сыграли деяте-ли Просвещения. Европа после Реформации и Возрождения пошла по пути либерализма: на первом плане - идеи свободы и толерантности; происходит формирование гражданского общества; безусловно господствует частная собственность; труд считается главной ценностью, а не простой бытовой нормой. От Реформации сохранилась деловая этика, комплекс моральных ценностей, на основе которых осуществлялся социально-экономический прогресс. Благодаря Реформации и новой деловой этике в странах, в которых она имела наибольшей влияние, был достигнут наивысший уровень экономического развития и материальной обеспеченности населения. Такими странами являются, например, Германия, Швейцария и Нидерланды, Бельгии, Англия, Шотландия и страны Скандинавии. Эти государства всеобщего благосостояния уходят своими религиозными корнями в лютеранско-кальвинистскую ветвь Реформации.